Стоунхендж читать онлайн

Открылся широкий вымощенный каменными плитами необъятный двор. Плиты были подогнаны так, что стебель травы, как подметил Томас, не мог протиснуться, но теперь поверхность напоминала мшистое болото: плиты одни просели, другие задрались краями, трава пробивалась злая, если бы не стаптывали, то заполонила весь двор.

На том конце двора двери замка распахнулись. По ступенькам сбежал

высокий человек с такой же седеющей головой, как у Эдвина, широкий в плечах, все еще быстрый. За сэром Торвальдом едва поспевали телохранители.

Он еще издали раскинул руки. Томас, как на крыльях, пересек двор, упал в объятия отца, как всегда падал, счастливый и визжащий, знающий, что попадает в защищенное ото всех бед и детских несчастий место, где тепло и уютно... И сейчас счастливо обнимался, целовал седую голову отца, не сразу понял потрясенно, что не он прячется в объятиях отца, а сам обнимает его, постаревшего и сгорбившегося, и что уже отец, его всегда несокрушимый и уверенный в собственной мощи отец, ищет в его объятиях защиты.

Глаза защипало, Томас ощутил, как задрожали губы. Он с новой силой обнял отца, поцеловал, прижал к груди и так застыл, не в силах отпустить, расцепить руки. Щеки обожгло, он не думал, что слезы могут быть такими жгучими и горькими.

— Отец...

— Сынок...

В груди была сладкая боль пополам с щемящей тоской и привкусом страха. Он врывался в горящие города, прыгал с высоких башен, убивал драконов и спасал принцесс, но за спиной все-таки оставался огромный надежный отец-великан, оставались теплые руки, что сразу превращались в уютное гнездышко, убежище.

Отец был реальным миром, куда он возвращался из того, где водил победоносные армии и скакал на красивом коне.

Теперь же он стоит на этой земле. И некуда укрыться. Теперь он на полголовы выше своего отца, выше дяди Эдвина, это они ищут в нем надежды, утешения. Может быть, даже спасения.

Он стиснул челюсти, все еще прижимая к груди исхудавшее тело отца. Слезы прожигали щеки, Томас часто моргал, стараясь, чтобы мокрые дорожки быстрее высохли.

Поверх головы, где за его отсутствие прибавилось много седых прядей, увидел обеспокоенное лицо Яры.

Она украдкой подала ему знак. Держись, сказали ему ее глаза. Ты можешь все. Ты настоящий.

Судорожно вздохнув, словно после долгого плача, он заставил себя отстраниться. Мгновенно пришло чувство одиночества, абсолютной потери.

Ты не одинок, возразили ему лиловые глаза. Когда-то надо покидать родительские объятия. Родители не вечны...