Стоунхендж читать онлайн

благородные! Меня зовут Томас Мальтон из Гисленда, я простой странствующий рыцарь, сейчас в своем квесте. Я был уверен, что это вы спасли нас от рук злобных врагов...

Он с недоумением развел руками. Передний старец спросил, в то время как два других только изучающе и с немалым изумлением смотрели на закованного в железо рыцаря:

— Простой не сумел бы попасть сюда.

Томас виновато развел руками.

— Я, конечно, не простой, я — благородный рыцарь, но во мне в самом деле нет ничего необыкновенного.

Ну, такого, что могло бы отворить чужие двери. Гм... может быть, мой сотоварищ что-то скажет? Он может, он многое может.

Взоры всех обратились на Олега. Он пристально всмотрелся в старца, сказал внезапно севшим голосом:

— Здравствуй... дедушка Панас.

Старцы не удивились, это Томас даже подпрыгнул, смотрел дико, затем — подозрительно. Старец спросил колеблющимся голосом:

— Кто ты, идущий в волчьей шкуре?

— Волхв.

— Значит, по праву... Но даже волхв не может знать наших имен.

"

"Томас потрясенно смотрел на всегда угрюмого и желчно ироничного калику. В зеленых глазах заблестели слезы, а суровое лицо размякло, кривилось, словно калика удерживался от плача.

— Да, дедушка, — прошептал он, — никакой волхв этого не может...

Он упал на колени перед старцем, тот медленно опустил ладонь на всклокоченные волосы, с опаской погладил рыжие, давно не чесаные пряди. Томас видел, как пальцы старца оживали, трогали голову Олега, опустились ниже, ощупали лицо, глаза, брови.

— Олешек?

— Я, дедушка...

Он уткнулся лицом в старца, сгорбился, словно пытался стать ребенком, у которого на плечах нет тяжести взрослого. Томас до боли в сердце сочувствовал, разрывалось сердце от желания помочь, поддержать. У самого бывали страшные минуты, даже дни, когда мечтал уйти от жестокого мира в спасительное детство, когда все за тебя решают взрослые, а ты беззаботен и весел...

Плечи Олега тряслись. Старик гладил и гладил его по голове, перебирал волосы.

У него у самого в глазах стояли слезы, но лицо было счастливое, просветленное.

Томас ощутил, как в глазах предательски защипало. Человеческие фигуры расплылись. Он шмыгнул носом, глубоко вздохнул, заставляя себя придти в себя. Да и бедный пескарик хватает ртом воздух, задыхается.

Второй из старцев сказал осторожно:

— Тем более дивно... Панас, ты забыл? Ни один смертный...

Панас все еще гладил коленопреклоненного калику по голове.