Средний возраст читать онлайн

Не задумывавшимся о последствиях, говорившим, что думал, делавшим, что хотел, даже в «дезертирстве», «самовольном выходе из Союза», нашедшим свой резон и считавшим, что по-прежнему способен внести вклад в революцию… «Ах, я ошибался!» — признал он впоследствии, пять лет спустя, а вскоре необдуманно совершил еще одну ошибку и тоже целое пятилетие не признавал ее… Мог ли он предвидеть, что такой дорогой ценой заплатит за свой характер?

Вплоть до сего дня на расспросы о прошлом утверждал: «Сам изъявил желание поехать в погранрайоны», «по собственному желанию спустился в низы» — и удивлялся, почему это люди как-то непонятно смотрят на него, странно воспринимают его повествования о пережитом.

Что трагичного, смешного, постыдного в его прошлом? Разве не твердят все кругом, что жить в погранрайонах — почетно, что спускаться в низы — почетно, жить одной жизнью с трудовым народом — бесконечно радостно, будто ты шагаешь по широкой, залитой золотистым сиянием дороге."

"И, словно нарочно, попалась ему этакая кляча! Да нет, лошадушка, ничего я против тебя не имею, разве ты этого не чувствуешь? Тебе что же, не известно, как положено вести себя лошади? Коли ты на марше, или используешься как тягловая скотина, или тащишь плуг, влачишь телегу, везешь на хребтине человека, можешь останавливаться, только если требуется помочиться, уж так заведено издревле, и не только для лошадей, но и для коров, ослов, мулов, видимо, для того, чтобы сборщик навоза мог спокойно подобрать сразу всю кучку? А ты… Дряхлеешь, что ли? Слабеешь? Тоскуешь? Ленишься? Что это ты так: то бежишь — то стоишь, то стоишь — то бежишь, многовато остановок, гораздо больше, чем движения!

Но прибегать к кнуту у Цао Цяньли не было никакого желания.

Правда, всадник без кнута слаб, но коли ты слаб — терпи унижения и от слабой клячи… Так тебе и надо, верно ведь?

Наконец подъехали они к реке Тархэ. По полгода ее русло бывает сухим, без единой капли, но сейчас стояли ее золотые деньки.

Талые снега, студеные, чистые, ринулись с гор, взметнули пески, закрутили листья и травы, ревут, скачут, ворочают камни, вспениваются в столь могучем и стремительном бурном потоке, что зашевелились, встрепенулись безбрежные барханы Гоби, и какая грозная сила таится, приходит в движение там, среди молчаливых, холодных каменных громад, не ведомо никому! Цао Цяньли несколько приободрился, а его одер уже омочил копыта и брел по мелководью.