Средний возраст читать онлайн

Ну, а не грустит ли он, позвольте еще полюбопытствовать, когда в кино, сейчас только в кино, видит пекинскую улицу Ванфуцзин или тяньцзиньский Дворец культуры рабочих, видит этот неуловимый, неудержимый, как галлюцинация, городской пейзаж, сидя вместе с крестьянами и чабанами из местных народностей где-нибудь на току, у стога, пусть даже на стене или на широкой развилине дерева?

Но, возражает Цао Цяньли, я люблю погранрайон. Люблю это размашистое, диковатое, могучее бытие. Его изящество, грустинку, его темы и подголоски, его протяжность, его повторы и вариации, его чуть печальное, зачарованное, простодушное — точно слезы, точно стенания — самолюбование и самосожаление… Все, что былой Цао Цяньли ценил больше жизни, — все уже доказало свое несоответствие требованиям нынешней эпохи.

Ты живешь в суровое время, когда мало иметь руки пахаря, внешность пахаря — требуется и сердце пахаря: простецкое, заскорузлое, отбросившее всякую чувствительность и сентиментальность. В великую эпоху ты должен отлить себя из стали. Вот потому-то и нужна перестройка. Вот потому-то и говорят о переплавке — тут вам и ковка, и закалка. Вот потому-то, развивает мысль Цао Цяньли, я и люблю эту многострадальную клячу, люблю сильнее, чем милую мне иволгу, распевающую по весне средь зеленых ветвей, люблю сильнее, чем даже столь дорогого мне самого себя тех далеких юных лет. И эти суровые снежные горы, бескрайнюю землю, твердые камни, бурные потоки я тоже люблю — гораздо сильнее некогда любимых рояля, скрипки, сцены, залитой светом ртутных ламп, и неповторимого симфонического оркестра.

Так что же, и эту продавщицу ты любишь? Она подсурьмила брови, ноготки и ладошки подкрасила оранжевым шафраном, у нее нежный голосок, в ушах сережки с красными камушками, она все время морщит свой милый носик, и кончик его бороздят крошечные, смешные морщинки. Она протянула тебе два бумажных кулька, приняла из твоих рук две юаневые бумажки и улыбнулась тебе. А не здесь, среди малых народностей окраинных районов, в иных краях — сумел бы ты заметить эту чистую улыбку?"

"В 1944 году, тринадцати лет от роду, он был вдруг покорен музыкой.

Заезжий учитель в старом, кофейного цвета костюме западного покроя, с лицом, изрытым оспинами, устроил в конце недели вечер для любителей пластинок. Мальчики услышали «Санта Лючия», «Мое солнце», вторую часть симфонии «Из Нового света» Дворжака, вторую часть первого струнного квартета Чайковского, звучал Лист, Шопен. Его одурманил этот вечер, лишил покоя и сна.