Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я неохотно отрываю свой голодный рот от ее рта и встречаюсь с ней взглядом.

— Ты бы вышла замуж за этого сумасшедшего старого засранца, Захара?

Мои легкие не работают. Кто-то, должно быть, отключил мою дыхательную систему, потому что я не могу ни вдыхать, ни выдыхать. Единственное, что я могу сделать, это смотреть в глаза Массимо. Тихие шепоты, кружащиеся вокруг нас, взрываются какофонией изумленных криков. Я едва их замечаю. Я сплю? Должно быть.

— Видит Бог, ты заслуживаешь лучшего, ангел, — продолжает Массимо мрачным тоном.

— Но дело в том, что я не могу тебя отпустить. Ты моя, Захара. Ты была моей с того момента, как смотрела на меня с понимающим взглядом. Ты была там, оплакивая своего отца, а все, что я мог сделать, это бороться за дыхание. Не прошло и дня, чтобы я не нуждался в тебе. Ты — тот самый воздух в моих легких. Я люблю тебя, детка. Я эгоист, но ты это и так знаешь. Пожалуйста, скажи «да».

Мои глаза наполняются слезами, затуманивая мое зрение и его лицо.

Я пытаюсь ответить, но не могу преодолеть комок, блокирующий мои дыхательные пути. Я так долго фантазировала об этом моменте. Я не могу поверить, что это происходит на самом деле. Обхватив дрожащими ладонями щеки Массимо, я снова пытаюсь выдавить слова изо рта. У меня вырывается только бездыханный звук. Поэтому я просто целую его. Вкладывая все, что чувствую, в этот поцелуй."

"— Тебе нужно сказать «да» , Захара. Потому что если ты этого не сделаешь, я убью каждого мужчину, просто чтобы убедиться, что никто другой не сможет заполучить тебя, — говорит он мне в губы.

У меня вырывается дрожащий смех.

— А как насчет свидетелей?

— Я избавлюсь и от них.

— В этом нет необходимости. — Я фыркаю. — Да. Я выйду за тебя.

Позади меня раздаются шокированные визги, но их заглушают торопливые шаги Массимо, эхом отражающиеся от деревянных полов, когда он несет меня через комнату. Я сцепляю лодыжки за его спиной и заглядыааю через его плечо. Верхний эшелон Бостонская Коза Ностра собралась полукругом в центре зала, уставившись на наши удаляющиеся фигуры в полном оцепенении.

Среди них Сальво, на лице которого проступило выражение великой горечи. Рядом ошеломленный Тициано с женой. Ее руки прикрывают рот, глаза широко раскрыты — она в ужасе. То еще зрелище.

Меня переполняет желание рассмеяться. Годами я делала все, что могла, чтобы оставаться невидимой для этих людей, не желая привлекать к себе никакого внимания.