Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Тон настолько беззаботный, насколько я могу, но я позволяю своему взгляду скользнуть и задержаться на как можно большем количестве людей, таращащихся на нас, ясно давая понять, что их ожидает, если они разозлят меня. Быстрая, но мучительная смерть.

Как и ожидалось, тихий шепот возобновляется в тот момент, когда певица снова берет микрофон в руки.

— Довольна? — Я встречаюсь взглядом с медово-карими глазами Захары.

Она наклоняет голову набок, легкая улыбка изгибает ее губы.

— Ты неисправим.

— Без сомнения, — ухмыляюсь я.

Затем я поднимаю ее на руки и соединяю свои губы с ее губами.

Это не наш первый поцелуй, но по какой-то причине, он является таковым. Может быть, это потому, что я больше не параною что, кто-то увидит нас. Это больше не проблема, поскольку практически вся бостонская Cosa Nostra собралась в этом зале, наблюдая, как я поглощаю губы моего ангела, не испытывая ни капли стыда и не заботясь об их убогих чувствах. И какие это губы… Мягкие, как лепестки изысканного цветка, и сладкие, как самый спелый запретный плод.

Захара — мой райский сад, и я больше не могу себя сдерживать. Я поддаюсь искушению покусать самые сочные губы на этой земле, наслаждаясь слабейшими учащенными вдохами, проходящими от ее губ к моим.

Вокруг нас раздается вздох, а затем шепот усиливается. Вскоре по комнате прокатывается гул, подобный землетрясению. И мне… все равно. Все равно. Плевать на все, кроме моей Захары.

Однако стук моего сердца усилился до бешеного ритма. Звук настолько громкий в ушах, что кажется, будто все мое тело пульсирует изнутри.

Боже, я без ума от этой женщины. Чертовски приятно наконец-то заявить о ней как о своей на глазах у всех. Чтобы все знали, кому принадлежит эта женщина, чтобы ни один идиот больше не пытался к ней подойти. В следующий раз я убью того, кто осмелится.

Захара целует меня в ответ, смелые движения ее языка не оставляют сомнений в пылкости ее страсти. Она обнимает меня за шею, ее пальцы перебирают короткие волосы на затылке.

Я не брил их с того самого дня, когда она призналась, что хотела бы видеть меня в более длинных волосах. Я засасываю ее язык между зубами, слегка прикусывая его. Она отвечает мне тем же. Жестко. Металлический привкус взрывается во рту. Вкус крови — резкий и горький. Это так противоречит свежему аромату жасмина, окутывающему меня. Запах покоя, который могла подарить мне только она.

— Мне нужно спросить тебя кое о чем, — шепчу я ей в губы.

— Хорошо.