Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Бин-гэ, да что с тобой не так? Неужто тебя оскорбит, если два жалких куска пушечного мяса, прильнув друг к другу ради толики тепла, обменяются парой слов сочувствия?»"

"Вернувшись к оружейной лавке «Цзиньцзы», Шэнь Цинцю обнаружил, что внутри царит столь невообразимый шум, что крыша едва не слетает со стропил. Разумеется, это было делом рук Лю Цингэ. Ему досталась самая трудная часть задания: после того, как они разделились, он отправился за объектами исследования для Му Цинфана. Поскольку до полусмерти напуганные горожане не спешили вызываться добровольцами, ему не оставалось ничего другого, кроме как, ничуть не заботясь об их желаниях, применить силу.

К тому же Лю Цингэ никогда не отличался долготерпением и умением убеждать. Его манера работы полностью соответствовала традициям пика Байчжань: выйдя за ворота, он попросту принялся хватать всех, кто попадётся ему на глаза. Сграбастав таким образом с десяток здоровенных мужиков, он привязал их к наковальне за большим залом в импровизированной лаборатории Му Цинфана.

Кто бы мог подумать, что эти мужчины станут браниться и голосить так, что заткнут за пояс целую толпу базарных тёток!

Проследовав в подземное хранилище, Шэнь Цинцю в подробностях доложил остальным обо всём, что с ним только что стряслось, умолчав лишь о том, что и сам заразился. Великий мастер Учэнь вновь воззвал к милосердию Будды, добавив:

– Благодаря верным друзьям с хребта Цанцюн мы наконец продвинулись в этом деле.

– Боюсь, всё не так уж просто, – заметил Шэнь Цинцю. – Заболевшие не могли заразить друг друга. В древних записях пика Цинцзин значится, что наибольшая группа заражённых одним сеятелем насчитывала не более трёх сотен человек. Учитывая масштабы заражения, в городе явно действует не один сеятель.

Лю Цингэ вскочил на ноги, сжимая рукоять меча: будучи человеком действия, он, несомненно, жаждал тотчас отправиться на охоту за сеятелями.

– Погоди! – остановил его Шэнь Цинцю.

– Я ещё не всё сказал.

– Прошу, продолжайте, шисюн, – поторопил его Му Цинфан.

Однако Шэнь Цинцю заговорил не сразу, мучительно долго подбирая слова. Наконец он произнёс:

– Ло Бинхэ вернулся.

Реакция была в разы слабее, чем он ожидал: прежде всего, из троих собравшихся великий мастер Учэнь, принадлежа к другой школе, вообще не знал, кто это такой, а Му Цинфана мало что занимало, кроме целительства и лекарственных препаратов.