Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но Бродик покачал головой:

— Я не могу позволить тебе расправиться с королем, так как это расстроит мою жену, а ты, скотина, пятки ей лизать недостоин! Защищайся!

Они набросились на него вчетвером, и это было их первой ошибкой. Спеша поскорее добраться до горла врага, они лишь спотыкались и мешали друг другу. Он напал на них с ловкостью и хищной грацией тигра. Ошеломленные негодяи видели лишь серебристую молнию, разрезавшую воздух; остальное сливалось перед глазами. Двое уже валялись у его ног, разрубленные едва ли не пополам, рука третьего с хрустом переломилась, словно сухая ветка.

Грациозным нырком Бродик уклонился от меча четвертого, изогнулся и влепил локоть в его лицо, раздробив челюсть.

Джиллиан схватила короля за руку и попыталась оттащить его, но Иоанн, в редком для него порыве истинной галантности, толкнул ее себе за спину и загородил собой.

Прежде чем она успела завопить во все горло, все было кончено. Бродик даже не запыхался. Он хладнокровно вытер клинок о тунику мертвеца, сунул меч в ножны и, обернувшись, не смог скрыть удивления при виде короля, защищавшего его жену.

Иоанн потрясение воззрился на предателей.

— Четверо против одного, — хрипло прошептал он. — Великолепно, лэрд.

— Вы еще не видели настоящего великолепия, сир, — равнодушно отозвался Бродик.

В свете огня упавшего факела король снова встал на колени и, бережно подняв сокровище, нажал скрытую пружинку. Крышка поднялась. Несколько минут Иоанн молча рассматривал содержимое шкатулки. И тут из его горла вырвался странный вой, быстро превратившийся в разъяренное рычание, потрясшее ветхие стены.

Грусть о навеки утерянном сменилась неукротимым бешенством.

Джиллиан застыла, как парализованная, и все, что терзало ее последнее время: предательство, обман, страх, сердечная боль, — легло на плечи невыносимым грузом. Она словно перенеслась в детство. В тот момент, когда стояла перед спускавшимися в никуда скользкими ступеньками. И все тот же дракон, рассекая тьму длинным хвостом, прыгал со стены. Еще немного, и они с Кристен полетят в бездонный провал.

Она снова превратилась в маленькую несчастную девочку, одинокую и брошенную. Вокруг звенели отчаянные крики, и отец опять смотрел на нее с сожалением и скорбью. Он не смог спасти ее…

И неожиданно в царство горестей ворвался голос Бродика.

— Джиллиан, взгляни на меня!

Нежное прикосновение руки к ее щеке прогнало боль воспоминаний, и Джиллиан с рыданием упала в его объятия.

— Я хочу домой, — всхлипывала она.