Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Останавливаю прямо посередине и веду вверх, туда, где находится его сердце, но сильная рука останавливает меня, не давая добраться до места совсем чуть-чуть.

Вздрагиваю. Ян осторожно убирает мою руку от себя. Она безвольно повисает вдоль моего тела. Осторожно — так, чтобы мужчина не заметил моего судорожного вздоха и боли от его движения — отодвигаюсь от него.

Это словно пощёчина, которую он мне дал. Он молчит, так и не поворачивается. Стоит, словно неподвижная скала.

Прижимаю кулачки к своей груди. Он не хочет, чтобы я была рядом.

Ограждает от своей жизни.

А нужна ли я ему вообще?"

"Эта мысль бьёт в моё сознание так ярко, мощно, что сбивает меня с ног. Делаю маленький шаг назад, отворачиваю взгляд от него. Он всё так же молчит. Не повернулся, не сказал ни слова и не позволил прикоснуться к себе, будто ему стали неприятны мои руки.

Вновь поднимаю на него свой взгляд, чуть наклонив голову.

Почему?

Это слово бьётся в голове, мигая, как неоновая вывеска, причиняя мне боль. И хочется произнести его вслух.

Нет, крикнуть так, чтобы он оглох, чтобы услышал, ответил хоть что-то, сказал, не молчал. Его действия убивают, уничтожают, причиняя боль в сто крат сильнее, чем когда-либо.

Не скажет. Не ответит. Не нужна.

Отрываю взгляд от него, резко поворачиваюсь, чтобы уйти, потому что рядом с ним больно находиться. Он сжигает мои крылья, всё то, что уже поселилось у меня в душе, без права на воскрешение из пепла.

По щеке бежит одна-единственная слеза, которую не успеваю смахнуть — она катится по моей щеке, омывает губы и падает вниз, ударяется об пол, разбивая всё то, что, мне кажется, стало только что налаживаться.

Если он так хочет уехать — пускай едет. Пусть уедет, исчезнет из нашей жизни и больше никогда в ней не появляется.

Делаю ещё один шаг в сторону выхода из кухни. А потом ещё один, увеличивая между нами расстояние, превращая его в пропасть, в чёрную яму, где никогда больше не соединить наши берега.

Руки всё так же сжимаю в кулаки, не желая показывать ему свою слабость, которая стала им.

И была всегда. Всегда и во всём. Я всегда была слаба перед ним. Словно маленькая глупая мышка, которую поймал в лапы большой чёрный кот и вот-вот съест, и даже не оставит и косточки.

Ещё один шаг — и нас никогда не собрать воедино. Наше возможное будущее так и останется лежать осколками на холодном полу.

Ну же, скажи хоть слово, сделай хоть что-то, чтобы остановить меня… Прикоснись, обними, не отпускай никогда.