Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Когда бросаешь обратно в ящик, через сколько минут потом ты можешь дышать нормально? А сколько минут ты борешься с тем, чтобы не потребовать вернуть его тебе обратно?

Зачем ты так мучаешь нас, Руслан? Зачем эти испытательные сроки? У настоящей любви их не бывает. Она нескончаемая и вечная. Всё, что заканчивается, не может зваться любовью, понимаешь? А я люблю тебя, и это не изменится ни завтра, ни послезавтра, ни через десять и двадцать лет. Я буду старой и трясущейся старухой и все равно буду любить тебя. Я умру и все равно буду любить тебя.

Может быть, ты во все это не веришь… я тоже не верила, но я знаю, что так оно и есть. Мне просто нужно знать, что и ты тоже любишь. Точнее, я знаю. Я не могу думать иначе. Я тогда просто сломаюсь, и меня не станет.

Ты поэтому не хочешь меня видеть? Чтобы я не прочла в твоих глазах, что по-прежнему меня любишь?

Меня не пугают ни десять, ни пятнадцать, ни двадцать лет. Они могут пугать только тебя. Ведь если пройдет так много времени, я уже не буду той Оксаной, которую ты помнишь.

Но я буду ждать тебя. Всегда».

Я никогда не ставила дату и не прощалась с ним в письме. Бывало, я даже не здоровалась. Иногда писала ему по два письма подряд, иногда не писала неделями и терпела. Когда становилось невыносимо, хватала ручку и строчила по несколько листов. Потом делала перерыв, чтобы не расставаться с этим немым диалогом и не отправлять его снова в никуда и в безответность, ожидая либо ответа, либо возврата. Каждый раз это был удар, как бы я ни держалась, но это больно, и это еще один шрам на сердце.

На нем уже нет живого места, но оно продолжает ждать и надеяться. Ждать, когда другие уже ждать давно перестали бы."

"Бывали моменты, когда я выла от отчаяния, выла, кусая подушку, чтобы не разбудить детей. Выла, потому что теряла веру и становилось больно. Тогда я цеплялась за нее зубами и держала мертвой хваткой, не позволяя себе перестать верить. Нельзя. Не только ради себя, но и ради Руслана. Он почувствует там, когда я отпущу его. Обязательно почувствует.

И я не дам ему понять, что он был прав. Не в этот раз. Сейчас я сильнее. Кто-то из нас должен быть сильным.

Подходила к детским кроваткам и улыбалась сквозь слезы – вот где можно черпать силы. Нескончаемый источник энергии. Нескончаемый повод жить и ждать дальше. Вечный смысл и стимул. Невозможно смотреть на них и не взлетать вверх.

Я запечатала письмо в новый конверт, на котором обвела ладошку Руси. Хотела, чтобы он ее увидел. Руся внутри написала коряво «Папа».