Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Говорю, тебе не о чем беспокоиться, — снова целует, страстно и требовательно.

— Но я беспокоюсь. Я беспокоюсь за тебя, — сипло забормотала, ловя короткие глотки воздуха между соприкосновением наших ртов.

— Не о чем беспокоиться. Я плохой муж и твою ненависть с самого начала заслуживал, — усмехается он в мои губы, продолжая целовать.

— Не решай за меня.

В душе щемило, горечь оседала на языке, наши чувства накалились. Покрывало упало с моих плеч, сильные руки скользнули по моему позвоночнику и сжали бедра, подтягивая меня к краю стола.

По телу пробежал разряд тока и приятными импульсами сконцентрировался внизу живота.

Он покрыл поцелуями каждую черту моего лица, запустив руку в волосы, потянул, заставляя меня прогнуться в спине и откинуть голову. Так ему было удобнее. Губами Кайлар прикасался к самым чувствительным местам, доводя меня до будоражащей лихорадки.

Я гладила его плечи и спину, ощущая невыносимое напряжение в мышцах, оно передавалось и мне.

По мужским плечам под моими руками прошлась дрожь и он сорвался.

Прикосновения губ наполнились болезненной жгучестью, но я все равно выгибалась, чувствуя, как меня с каждым поцелуем пробивает сладкий озноб.

В эти мгновения близости мне казалось, что воедино сливаются не только наши тела, но и ауры.

Его глаза, на покрытом испариной лице, менялись, расширенные зрачки сужались в хищные тонкие нити. На гладкой коже будто проступала чешуя и я ощущала ее ладонями.

Чувствовала, как с каждым его рваным и мощным движением я, достигая пика, погружалась в лаву и нас словно связывали горящие нити, делая наше надрывное дыхание единым.

— Что это было? — еле слышно вымолвила я, упав ему на грудь.

Подняла голову, заглянув в глаза. Они больше не казались такими звериными. Провела кончиками пальцев по руке мужчины, почувствовав гладкость кожи, больше никакой чешуи. Наваждение спало. Неужели показалось?

— Мой зверь пробудился, — губы Кайлара коснулись моего лба в протяжном поцелуе.

— Это как?

В ответ я услышала тихую усмешку. Прикрыла веки, меня подняли на руки и куда-то понесли.

Затем я утонула в мягком матрасе. За окном светало, первые лучики слабого солнца коснулись тонкой кожи век, потом оборвались, будто закрыли портьеру.

Легкое, почти невесомое касание виска и губ. Осевшая теплота дыхания и глубокий сон на рассвете.

— Миледи, миледи? — голос Невии навязчиво пробивался сквозь плотную пелену крепкого сновидения. — Пора вставать. А как же завтрак? Я вашу любимую яичницу с сыром приготовила.