Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Они встали, задраили люки, и Уодкинс осторожно перешагнул якорный канат, чтобы снова не споткнуться.

Вдруг Лебье остановился."

"– Что такое? – спросил Харри.

– Хм, – задумчиво произнес Лебье. – Я не разбираюсь в яхтах, но вот это нормально?

– Что именно?

– Бросать одновременно и передний и задний якорь?

Они переглянулись.

– Помоги мне, – сказал Харри, берясь за канат.

Три часа.По дороге, приминая траву на обочине, гулял ветер. А по небу – тучи. Деревья у дороги ветвями гнали их прочь. Солнце потускнело, и по морю засновали тени.

Рация трещала от помех.

Хотя Харри сидел на заднем сиденье, он не видел бушующей вокруг бури. Он видел только скользкий зеленый канат, который они вытянули из воды. Капли блестящими камушками скатывались вниз, в море, откуда появился белый силуэт.

Однажды летом, на каникулах, отец взял Харри с собой на рыбалку во фьорд. Тогда Харри увидел палтуса – такого белого и большого, что у мальчика сразу же пересохло во рту и затряслись руки. Когда они вернулись с уловом домой, мама и бабушка руками всплеснули от удивления и тут же начали резать холодное, окровавленное рыбье тело большими блестящими ножами.

До конца лета Харри вспоминал огромного палтуса с выпученными глазами и никак не мог поверить, что тот ждал смерти. На следующее Рождество, когда Харри положили на тарелку большую порцию студня, отец стал с гордостью рассказывать, как они вместе поймали большого палтуса в Исфьорде. «Мы подумали, что на это Рождество нужно приготовить что-то особенное», – сказала мама. Это пахло смертью и злом, и Харри ушел из-за стола со слезами на глазах и с ощущением злой горечи во рту.

А сейчас Харри сидел на заднем сиденье мчащегося автомобиля. И когда он закрывал глаза, то видел, как в воде по обе стороны от каната раскидала свои красные щупальца медуза. Приблизившись к поверхности, медуза стала похожа на веер, будто пыталась скрыть под собой нагое белое тело. Якорный канат был обвязан вокруг шеи, а безжизненные руки и ноги показались совсем чужими.

Но, когда ее перевернули на спину, Харри узнал ее.

Этот взгляд он уже видел. Тусклый удивленный взгляд с последним жалобным вопросом: «Неужели это все? Неужели вот так все и кончится? Неужели жизнь и смерть – такая избитая штука?»

– Это она? – спросил Уодкинс.

Харри помотал головой.

Уодкинс повторил вопрос. Харри посмотрел на ее лопатки. Как они выделяются, какой белой на их фоне кажется линия купальника.

– Она обгорела, – удивленно сказал Харри. – Она просила намазать ей кремом спину.