Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Да и, насколько я понял, тела обнаруживали не сразу, когда уже трудно определить точное время смерти. Вот с фляжкой только если… Да и то!

Он коротко хмыкнул.

– Что?

– Да чертовщина какая-то! Если я потерял ее, пока убивал того несчастного парня, то с июля как минимум у меня не должно было ее быть, верно?

Вера Ивановна кивнула.

– Однако я помню, как пользовался ею в сентябре.

Она поморщилась. Слабенько. Свидетелей этому нет, но даже если они каким-то образом найдутся, гособвинитель тут же сотрет их в порошок. «Вы точно видели у подсудимого указанную фляжку после июля прошлого года? Чем можете подтвердить? Почему решили, что это именно она, а не точно такая же? Вы просто путаете или даете заведомо ложные показания, чтобы выгородить вашего приятеля?»

– Был момент, когда я решил, что сошел с ума, – сказал Еремеев, – все-таки башкой тогда сильно приложился.

Боялся, а вдруг реально раздвоение личности началось или что похуже? Но специалисты в психушке сказали, что я нормальный.

Вера Ивановна покачала головой.

Как можно сказать про такого выродка, как Еремеев, что он нормальный?

– Странно вообще, – усмехнулся Еремеев, – такое чувство… Вот вроде точно знаешь, что ничего плохого ты не делал, а как насядут на тебя, так поневоле усомнишься. Думаешь: а вдруг они лучше знают, их же много… Видите, это даже я так считаю, так что говорить о тех, кто меня не знает? С чего бы вдруг они стали мне верить?

– Алексей Ильич, – строго и холодно сказала Вера Ивановна, – верить – это в церковь, а в суде надо доказывать.

Он фыркнул:"

"– Не докажем. Я уже смирился. Все эти монетки, фляжки, свидетели, которым со страху мерещатся одноглазые люди, это фантасмагория какая-то для меня, но она чертовски убедительна в глазах непредвзятых людей. Я бы на месте судьи не сомневался даже. Ну что делать… Жизнь вообще конечна и кончиться может в любой момент.

Вера Ивановна хотела резко встать, но стул был привинчен слишком близко к столу в расчете на более стройного человека, чем она.

Неловко поднявшись, она вызвала конвой.

– В общем так, Алексей Ильич! Я буду работать над вашим делом, но и вы сами думайте. Попробуйте найти хоть что-то, хоть крошечку, песчинку, которая не убедила бы меня в вашей невиновности, но хотя бы заставила усомниться в вашей вине. Ну и насчет признательных показаний тоже поразмыслите.

В скверике возле консультации Вера Ивановна вдруг разглядела стройную фигурку дочери.

– Мама, ну где ты ходишь! – Таня бросилась к ней, прислонилась замерзшей щекой.