Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

От безделья абсолютно не знала, куда себя деть."

"Уже и мягкость матраса опробовала, повалявшись на постели звездочкой. И в зеркальную мозаику свои формы со всех ракурсов разглядела, а подруга все не появлялась.

- Капуша потому что! – Недовольно буркнула, созерцая в зеркале собственное отражение.

Звук заведенного автомобильного движка донесся с улицы, привлекая внимание. Оказывается, одна из оконных створок была приоткрыта, и выполняла функцию форточки. Странно. Она не чувствовала сквозняка.

Осторожно, передвигаясь исключительно на цыпочках, девушка подкралась к окну.

Опираясь руками на высокий подоконник, выглянула наружу. Взору открылась та часть двора, с которой они собственно и приехали.

Матвей выгонял из гаража одну машину и ставил в него другую.

Против воли улыбка заиграла на лице. И комплимент его вспомнился, как нельзя кстати.

Да! Галантный мужчина. И хорошо сохранился, для своих лет.

В голове тут же возник более насущный вопрос: а сколько ему этих самых лет?

Так и стояла.

Наблюдала и думала. Думала и наблюдала.

В другой ситуации наверняка заметила бы, как изменилась аура помещения. Как загудел от напряжения воздух, буквально становясь вязким.

В другой…

А в этой самой реальности сердце рванулось из груди, предупреждая об опасности, лишь, когда ребра затрещали под напором чьей-то мощи. Когда жаля кожу точно пламенем, ее полуобнаженную ягодицу накрыла и довольно крепко стиснула крепкая мужская рука.

- Ай!

Испуганный вопль застыл где-то в горле.

Сильно дернулась с целью освободиться. Да видно не судьба. Тут же оказалась еще крепче пришпилена к невероятно широкой и жесткой груди незнакомца.

Вдобавок ко всему обнаженной и слегка влажной.

А так же, горячей. Немыслимо, немыслимо горячей!

Будто этот кто-то, только что душ принимал.

Дура! Конечно, принимал!

Именно поэтому своей почти обнаженной пятой точкой Катя чувствовала не менее влажное махровое полотенце. И кое-что еще…под ним. Большое, твердое…мужское.

То самое достоинство, в которое столь настойчиво, с довольным утробным урчанием, вдавливали сейчас ее упругие ягодицы.

Да, твою ж мать! У него…стоит! Мамочки…СТОИТ!

И от очевидной догадки стало дурно. До черных рябей в глазах. Парализующие иголки страха безжалостно впились в мышцы, превращая их в твердый камень.

Впрочем, не достаточно твердый. Ведь мускулы мужчины, который ее удерживал, были гораздо, гораздо тверже!

Скала. Ни дать. Ни взять.