Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она судорожно глотнула воздух. Она запыхалась, словно пробежала какой-то сумасшедший спринт. Знакомая после заживления усталость удерживала ее на месте. Мышцы болели. Усталость пройдет через минуту. Во время ее учебы в Колледже за трудным экстренным исцелением обычно следовал дневной постельный режим для целителя, но она больше не исцеляла кого-то каждый день. Она не была близка к своему пределу.

Она снова победила смерть. Облегчение затопило ее. Эта жизнь не должна была закончиться. Этот мужчина выживет, чтобы увидеть свою семью.

Она сделала так, чтобы это произошло, и вид его груди, поднимающейся в ровном ритме, сделал ее глубоко счастливой.

Волосы у него были очень темными, блестящими, почти иссиня-черными. Они веером расположились вокруг его головы, обрамляя лицо. Он больше не был бледен. Вероятно, он никогда не был таким бледным, как ей казалось. Годы практики настраивали ее чувства так, чтобы они реагировали на определенные признаки расстройства у пациентов, и иногда ее магия искажала зрение, чтобы быстрее поставить диагноз.

Кожа мужчины имела ярко выраженный бронзовый оттенок, как от естественного более темного тона кожи, так и от пребывания на солнце. Его лицо было точно вылеплено художником, с квадратной челюстью, сильным подбородком и носом, который, должно быть, когда-то имел идеальную форму, но теперь был слишком широк в переносице, скорее всего, результат старой травмы. Короткая темная щетина покрывала его подбородок. Рот у него был не слишком широкий и не слишком узкий, губы мягкие, лоб высокий.

Его тело было в превосходной форме, но едва заметные морщинки в уголках глаз выдавали его возраст. Ему было, по крайней мере, столько же лет, сколько и ей, возможно, на несколько лет больше. Его кожа и одежда были испачканы грязью и кровью, волосы в беспорядке, и все же в нем было что-то неоспоримо элегантное.

Какой красивый мужчина.

Ресницы мужчины задрожали. Шарлотта наклонилась, в ней запульсировала тревога. Ее магия вспыхнула. Он не должен был приходить в себя. Его тело нуждалось во всех ресурсах, чтобы исцелиться.

Мужчина открыл глаза. Он посмотрел на нее, их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Его глаза были темными и светились умом, и этот ум изменил все его лицо, превратив его из красивого в неотразимого.

— Софи, — произнес он.

Он бредил.

— Теперь все хорошо, — сказала она. — Отдыхай.

Его глаза сосредоточились на ней.

— Прекрасная, — прошептал он.

Она моргнула.

— Я знаю этот голос. — Элеонора забралась в грузовик.