Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Часть 7

Вернее всего было долбануть по Синицыну страхом — и я так и и сделал.

Саккумулировал его у себя в искре (с каждым разом это становилось делать всё легче — вот только головная боль никуда не исчезала), сделал ещё пару шагов вперёд, вытянул руку…

Едва видимое облако ужаса сорвалось с моих пальцев…

И колдун будто бы что-то почувствовал! Он резко рванул вбок, моё заклинание пронеслось мимо, исчезнув где-то за стеной.

Синицын с разворота жахнул по мне ослепительным лучом света. Я умудрился перехватить его и перенаправить в сторону, но пропустил следующий удар — волной жаркой целительной магии, способной испепелить не только опасную болезнь, но и плоть человека.

Мой щит махом сгорел на семьдесят процентов, я ощутил волну жара — однако развить атаку колдуну уже не позволил. Мощнейшее ледяное заклинание, опустошив мою искру наполовину, сковало мужчину по рукам и ногам.

ДЗЫНЬ!

Осколки разлетелись во все стороны, и я снова был вынужден увернуться!

Пока новая волна страха копилась в искре, я сместился на пару метров в сторону, укрывшись за ближайшим столом и, не глядя, ударил воздушной волной, надеясь сбить этого ловкача с ног.

Послышался грохот, скрежет, звон…

— НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

Крик Синицына был наполнен такой болью, что я подумал, что перестарался. Ответных атак больше не было, так что я осторожно выглянул из-за стола и обомлел.

Колдун стоял на коленях, схватившись за голову. Он смотрел на свою барокамеру, в двери которой зияла огромная пробоина.

Из неё струилась дымчатая магия, и прямо на моих глазах, окутав ножку стола, она…

Честно говоря, раньше я ничего подобного не видел.

Ножка стола начала резка разрастаться, изменяться — и превращаться в быстрорастущее дерево! Ствол утолщался и закручивался, ветви раскидывались в стороны, на них появлялись листья…"

"Со скрежетом дерево вытянулось до потолка, без труда продавило потолок — на оборудование колдуна и пол посыпались камни и пыль — и исчезло где-то на первом этаже.

Это продолжалось ещё несколько секунд, а затем всё остановилось — и затихло.

Синицын — худой, с измождённым, заострённым лицом и крючковатым носом, с пронзительно синими глазами и торчащими во все стороны седыми волосами — встал и повернулся ко мне.

— Ты уничтожил… Ты забрал её у меня! — прорычал он, и на его пальцах заплясали огни магии света, — Ты… Ты…

Он трясся, как лист на ветру, я чувствовал клокочущую в нём ярость — но ударить не позволил.