Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

“Посредственно” – Коста перевернул пергамент с рисунком “саней” – “два мешка риса”, “два мешка соли”, “два круга канатной бечевы”, “три бутыля смазка” – на обратной стороне кривым почерком, перемежавшиеся закорючками, торговец помечал запасы. Эти использованные ненужные свитки, более толстые, чем хорошая бумага для рисования и письма, ему отдали просто так, когда заметили, что он раз за разом рисует водой на последнем оставшемся чистом листе.

Отказываться Коста не стал, и говорить, что все каллиграфы первые штрихи ведут чистой водой и разрабатывают кисть и пальцы.

Он поблагодарил и всю дорогу наслаждался, стараясь запечатлеть в росчерке туши то, что видел и как видел."

"Был небом, был снегом, талой водой в котле, был бликами солнца, был нефритовой сережкой в маленьком ушке, был завитком волос, был металлом упряжи и был дымом от костра… всё, что смог поймать, впитать, уловить… и почти чувствовал себя настоящим художником. Настоящим.

Пока не пришел наставник.

Вниз он спускался ещё трижды, едва касаясь ступенек, как бесплотная тень, в надежде, что можно раздобыть воды.

Он не собирался больше подслушивать! Но… спать никто и не собирался.

– Ветер перемен уже дует, Хо, и скоро снесет нас всех. Трон под Фениксами шатается, многие забыли, почему они «первые среди равных», если бы не твари – совет кланов давно бы сменил линию наследования. Они опять просят детей! Одного ребенка от каждой линии! Ты бы отдал своего, Хо? Пока есть твари – Фениксы в безопасности, и мы, – горько добавил Блау.

– И идут разговоры о том, чтобы принимать клятвы кровью с Глав…

Мастер Хо охнул.

– …как со стада, чтобы мы – кланы – стали вассалами Фениксов? Такого не будет никогда, – Блау грохнул кулаком по столу, пиалы жалобно звякнули, подпрыгнув. – кланы дерутся за земли, сейчас, когда вырезали почти всех менталистов – война перейдет на новый уровень…

Наставник Хо и сир Блау сидели, изредка подбрасывая поленья в огонь и говорили, говорили и пили, пили и говорили, и так по кругу.

Коста слушал, но больше не было ничего интересного, одна политика и клановые вопросы, и вещи, смысл которых он мог уловить только отдаленно. И совершенно ничего о рисовании, творчестве или о нем, Косте.

* * *А утром с постели Коста встать не смог. Потому что у него заболело горло.

Глава 4. Шесть уровней

– Малозимний недоумок, наказание Великого, ученик с сожранными тварями мозгами, – ругался мастер, таща Косту за шкирку.