Паноптикум читать онлайн

Обложка книги Паноптикум
0
Книга доступна на устройствах
  • Android
  • IOS
  • Smart TV
  • Жанр: Самиздат
  • Рейтинг: 0 баллов
  • Мнений: 0 мнений
  • Просмотров: 0 чтений
Яна смотрела на жизнь очень трезво. Она ценила то, что у нее есть, давно знала правила игры и знала какие существуют игроки. Яна ценила свое, смотрела трезво и знала игроков. Но это ей не помогло.

О книге

Открывайте «Паноптикум» и читайте — текст лежит здесь целиком, бесплатно, без регистраций и подтверждений номера. Жанр — Самиздат. Никаких обрезанных глав и предложений «оплати подписку, чтобы узнать, чем всё кончится»: книга представлена в том виде, в каком её написал Александра Лимова.

Прежде чем нырять в первую главу, гляньте аннотацию или авторское предисловие — обычно там в двух абзацах понятно, о чём вообще речь, какой настрой и стоит ли это вашего вечера. Предисловие публикуем как есть, без редакторских пересказов от себя. Если описания пока нет или оно куцее — оставьте коммент, найдём и добавим.

Текст разбит на страницы: глазам так комфортнее, чем листать бесконечную ленту, и читается дольше без усталости. Место, где остановились, сохраняется автоматически — закрыли вкладку, вернулись через неделю, и страница откроется ровно та же. Шрифт регулируется, фон переключается между светлой и тёмной темой: вечером с тёмной экран меньше слепит, днём светлая привычнее.

Под книгой — отзывы тех, кто уже прочёл. Туда заглядывать полезно: иногда вылезают спорные смыслы, которые сам пропустил, иногда — категоричные «не моё, не тратьте время», и тоже информация. Дочитали «Паноптикум» — оставьте пару строк, кому-то это поможет решить.

Комментарии

Ваша оценка

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Текст книги

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал

А так что? Ну, бухаю я, ну не вожу ее за ручку в школу, ну и так себе папаша, это ей знакомо и привычно, она знает чего от меня ожидать и что надеяться на меня не нать. Из меня это херня идет, не копится внутри, не начинает гнить, чтобы потом не взорваться и не запачкать ее и хорошо же! Она вот даже любит меня по-своему. Не врем мы друг другу это главное.

— На работу. — Поправила я, проверяя в сумке все ли с собой взяла.

— А?

— Тебе денег на опохмел-то дать? А то трясешься весь.

 — Я достала кошелек и пересчитала наличку. — Она работает и заочку в институте заканчивает, а не в школу ходит, Степаныч. Школу она закончила несколько лет назад.

— А, точно. Я же на последний звонок ходил! — в приступе озарения хлопнул себя по лбу Степаныч. — К Райке еще в полисадник залез, пионов у нее стыбрил, а то деньги пробухал и цветы не на что купить было. А как же без цветов-то? У девчонки последний звонок, а я к ней без цветов! Не порядок же! Сто рублев дай, я тебе через недельку отдам, чесслово.

Я тихо рассмеялась глядя в его печальное лицо и кинула на стол косарь.

— А Алинка? — закинув кошелек в сумку, я потянулась к пачке и выудила пару сигарет, оставив остальные благодарно кивнувшему Степанычу, сползшему с подоконника и оправляющему шторы трясущимися пальцами. — Когда ты к ней на последний звонок пришел, она обрадовалась?

— До этого сказала, что если не приду, то домой меня больше не пустит. Мол, хоть раз уважь, батяня.

Так я бы и так уважил, чесслово. Ну и то, что домой не пустит тоже промотивировало. — Кивнул Степаныч, убирая кастрюльку с супом в холодильник. — Ты чаво, на сутки?

— Сегодня нет, к вечеру ближе приду. Алинка тоже где-то в это время вернется. Ты просыхать будешь или опять в запой?

— Ой, нет. Просохнуть надо, здоровье уже не то, так что я сегодня дома. Полы помою, цветы полью.

— Ага-ага, вещи постираешь и погладишь. — С охотой поддакнула я, скептично глядя на возмущенно посмотревшего на меня Степаныча.

 — Пирожков испечешь, да.

— А вот увидите! Вот увидите! — бормотал он мне в спину, пока я шла на выход и обувалась на пороге. — Все взяла? — Дождавшись моего кивка по джентельменски распахнул передо мной дверь обдав душманом перегара. — Все, я спать. Удачной смены, Янка.

Твои слова да богу уши, Степаныч, — думала я сутками позже. Когда было уже ничего не исправить.