Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Лишь дикая, тупая и одновременно пульсирующая боль. Будто кожа дотлевает. Если конечно от нее что — то осталось. От волос то уж точно ничего…

* * *Помню, как меня нашли стражники, отпугнув стервятников, что пытались забрать вещи. На украшения уже было плевать, но все порывы потревожить меня приносили боль. Вздутая кожа на пальце не дала снять кольцо, ощутила лезвие ножа, разбойник, видимо, решил отрезать мой палец. Но не успел. Вовремя прибыли представители власти. Шуму я наделала, все и сбежались.

Вдруг стало плевать на все это материальное.

Еще бы. Я чуть заживо не сгорела. Лишь одна мысль не давала покоя. Теперь я некрасивая. Вижу это во взгляде старичка — лекаря. Закинули меня стражники в первую же больничку, увидели на мне украшения. Один потянулся снимать, второй его осек. Совестливый попался.

Пытались выяснить мою личность, а я говорить не могу. Горло обожгла. Больно даже дышать. А сквозь шок и пелену не оставляющих ощущений горения чувствовала, что мир вокруг обезумел.

Так и бросили у старика.

Страшное началось после. Что называется — лечением. Ладно мази, кое — как стерпела, дал мне травки дурманной, полегчало. А когда одежду вместе с кожей отдирать стал, вот тут — то я провалилась раз десять в беспамятство от дичайшей боли.

— Потерпи, деточка, — приговаривает старик, дергаясь погладить где — нибудь, а на мне живого места нет. — Как же ты жива осталась после такого, держись дитя, я за дворцовыми магами отправил, они облегчат твои страдания.

Реву, от слез щиплет кожу.

Соленая капля, сползая, как ножом режет.

Мучаюсь, лежать больно. Тлеет мое тело, будто продолжает плавиться кожа. Счастье жалкой инвалидки приходит, когда очередной раз проваливаюсь в черную дыру. В голове бред, мысли в месиво превращаются, красные точки пульсируют. Не могу ни о чем больше думать кроме, как о боли. И она не отпускает. Мази приносят некоторое облегчение, но стоит пошевелиться и все начинает тлеть заново.

Меня посещают дурные мысли, что лучше бы я умерла и не страдала больше так.

Я не стесняюсь хрипеть от боли и звать маму, стараясь сильно рот не открывать. Ибо лицо стянуло…

Звала маму. А пришел Эрей Авель.

Он просто снял крышу и убрал стены дома, где я лежала, взял меня на руки и унес…

Ветер ласкает по нервам, играя на них, как на струнах. Всегда мечтала летать. Вижу город под собой, что стремительно уменьшается в размерах. Какая — то часть разрушена. С чего бы это?!

Могучие руки держат меня и совсем не приносят боли.