Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"Ренато искал меня взглядом, притягивая взгляды остальной аудитории, пока шел сквозь толпу, словно король, навещающий своих подданых. Люди расступались перед ним естественным образом. Он выглядел смертельно опасным и слишком красивым, чтобы это было законно. Его глаза встретились с моими, и легкое напряжение на его лице исчезло. Он улыбнулся мне, склонив голову в кивке.

Хорошая девочка, моя маленькая медсестра. Ты так хорошо справилась. Я все еще слышала слова, которые он прошептал мне на ухо на прошлой неделе, когда я сказала ему, что беременна, прямо во время секса.

Итальянцы сели, выглядя как крутые школьные бунтари, на которых хотели быть похожими все остальные. Заиграла музыка, и церемония началась.

Когда назвали мое имя, я взяла свой диплом, и воздух наполнился громким свистом. Вся моя разношерстная семья стояла и хлопала так громко, что это должно было вызвать смущение. Зачинщицей, конечно же, была Джада. Даже мужчины Де Санктис, многих из которых я теперь знала по именам, обработав их различные порезы и раны, громко аплодировали в стороне.

Я не покраснела и не бросилась прочь. Я заслужила это.

Я подняла свой диплом в торжествующем жесте, а затем не спеша, черт возьми, покинула сцену.

14 МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

ЭПИЛОГ

Ренато

Я вошел в спальню и услышал, как Шарлотта вздыхает из ванной комнаты. Я был в командировке в Лас-Вегасе, и каждая ночь, проведенная вдали от жены и дочерей-близнецов, была пыткой. Теперь, когда у меня появилась своя семья, я по-новому оценивал боль. Не быть на расстоянии вытянутой руки от моих девочек ощущалось как новая и опасно эффективная техника пыток.

Моих девочек.

Близнецам исполнилось девять месяцев, и Шарлотта оказалась именно такой матерью, какой я ее себе представлял. Если уж на то пошло, она стала более бесстрашной, более преданной. Женщиной, уверенной в своих силах.

Такой, блядь, возбуждающей.

Дверь в ванную была приоткрыта. Я наблюдал, как моя жена расхаживает взад-вперед по мраморной плитке. На ней было только нижнее белье, ее прекрасное тело свидетельствовало о том, как сильно изменилась наша жизнь.

Ее живот стал мягче, на бедрах появились растяжки, а грудь… У меня не было слов, чтобы объяснить свою одержимость ее сиськами с тех пор, как она забеременела. На ее теле были следы моего владения. Доказательство того, что мы навсегда связаны друг с другом, и она никогда не была более красивой.

Однако прямо сейчас она ругалась, как матрос, и смотрела на себя в зеркало над раковиной.