Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Но нет, они оставили меня рядом, чтобы я каждый день наблюдала за жизнью, которой лишена. Разве это милосердно?

— Джесси, — монахиня обвела овал моего лица пальцами. — Не копи в своём сердце злобу. На всё есть причины."

"— Их причина в том, что они боялись, что без их присмотра обо мне кто-то узнает… выкрадет, начнёт шантажировать. Они помешаны на контроле. К тому же… здесь меня можно убить быстро, спрятать тело в семейном склепе — и всё, будто меня действительно никогда не существовало.

— Ужасные вещи ты говоришь, ужасные, — вздрогнула тётушка и нахмурилась.

— Ужасные, — согласилась я и улыбнулась, чмокнув тётушку в щёку. — Но знать, как на самом деле обстоят дела, это лучше, чем смотреть на мир сквозь розовую пелену. А злобу я в себе не коплю — просто знаю, к чему быть готовой.

Вздохнув, Агнес закончила с обработкой и, вернув на место лекарские принадлежности, налила в тарелку суп, пододвинула свежий ароматный хлеб и нарезанные овощи. Я поудобнее устроилась на стуле и с удовольствием отправила первую ложку в рот.

Воспитательница смотрела на меня с улыбкой, подпирая подбородок кулаком.

— Совсем взрослая стала... Такую красоту прятать — настоящее преступление.

— И ты даже знаешь — чьё, — хмыкнула я и откусила пёрышко зелёного лука, прикрыв глаза.

Мне нравилось острое. И горькое. Впрочем, сладкое я очень любила, но не ела его назло, ведь все знали: Эрелин, любимая дочь герцога, была сладкоежкой. Дворцовые кондитеры часто готовили ей торты и эклеры, а потом жаловались, что ей всё не по вкусу.

Поэтому сладкое стало для меня чем-то запретным и неправильным из-за ассоциаций с Эрелин. Лишь вишнёвый пирог оставался моей слабостью.

— Не гневи судьбу, Джесси, — тётушка возвела глаза к небу, приложив ладонь ко лбу. — Я думаю, тебя ждёт великое будущее. И ты ещё вырвешься из этой клетки. До двадцатилетия ведь совсем недолго…

Рассказывать тётушке о своих планах я не собиралась, из-за чего почувствовала груз вины. Но я это делала для её же безопасности, чтобы никто не предъявил ей обвинения после моего побега.

Мне не хотелось подставлять ещё и её.

— Ты волнуешься? — спросила у тётушки, и заметила, как она нервно сглотнула. — Оставь, это всё пустое! Я — выживу. В конце концов, Кейн Эверус, шаман из Малоземья, своё дело знает.

— Да, ты права, он — легенда… Когда-то, более тридцати лет назад, он спас самого короля Рамании, а поговаривают, что тот был одной ногой в могиле.