Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Женились, зато, как романтично.

— Ну уж я-то замуж точно не в аэропорту буду выходить, — Маруся прикладывает ладошку козырьком ко лбу и глядит на Руслана, склонившегося над рисунком. — Волчок, теперь можем идти купаться?

— Ты — нет! Вода ещё не нагрелась. — Он наносит финальный мазок, прищурив глаз, сравнивает реальность с картиной и поднимается нам навстречу. На лодке громоздится целая батарея баночек с красками, банки с водой, кисточки всех размеров.

— Айвазовский нервно курит в стороне, — я искренне дивлюсь таланту друга.

Повесил бы эту картину дома. — Не тем ты в своей жизни занимаешься, старина.

Спускаю Марусю с рук и стягиваю футболку.

— Пап, мне Руслан не разрешает купаться, — дёргает дочь меня за шорты.

— Бережёт тебя, — заглядываю в их корзинку возле лодки. Там лежит и вода, и еда, и крем от загара.

— Чем ты опять недовольна, Фроловна? — Руслан ставит руки в боки.

Маруся притворно вздыхает и ложится на соломенный коврик:

— По пальцам перечислить или сам всё знаешь?

Руслан закатывает глаза.

— Маргош, я искупаю вперёд тебя этого парня? — едва сдерживаю смех. — Охота посмотреть, как вода вокруг него забурлит.

Марго расстилает наши коврики и ложится.

— Дерзай! Я немного вздремну, — она накрывает лицо шляпой.

Мы с Русланом с разбегу влетаем в воду и уходим в заплыв наперегонки. Когда возвращаемся, Марго спит крепким сном. Солнце ещё не припекает, но я укрываю её тонким парео, вытягиваюсь рядом и вырубаюсь.

Глава 44

Март, 2022

Санкт-Петербург.

Рита

Мы вернулись с островов месяц назад, двадцать третьего февраля, а на следующий день мир сошёл с ума.

Разделился на вчера и сегодня. Вернее, всё началось гораздо раньше, просто никто не хотел этого замечать.

Я сижу на подоконнике в спальне и вяжу. Фрол утром подарил мне кофр для рукоделия со всякой всячиной внутри и учебник по вязанию детской одежды. Взял с меня обещание сваять к вечеру зелёные пинетки. Фрол в последнее время ходит мрачнее тучи, так что я, не моргнув, подписалась на этот блудняк.

Все пальцы исколоты спицами, нервы порваны в клочья, пинетки похожи на придорожные лопухи.

Я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не воткнуть эти средневековые орудия пыток в мясистый кактус и не заорать зычным голосом неприличное слово. Останавливает одно. В предисловии к книге курсивом написано: «Вяжите для детей с лёгким сердцем и молитвой. Тогда тепло ваших рук согреет малыша в любую стужу и защитит от всякого зла»[1]. Господа я поминаю сегодня, но скорее всуе.