Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Именно такие командиры и составляют стержень королевского флота! На всех нас лежит громадная ответственность за безопасность страны, и я спокоен за нее, когда вы и такие, как вы, несут боевое дежурство!

«Интересно, с чего это ты так разошелся? — Уилкинсон, стоя по стойке „смирно“, разглядывал адмирала с почти научным интересом. — Или это такая финальная проверка? Перед выходом в море. Решил лично убедиться, что я в порядке? А то вдруг медицинская комиссия из дюжины спецов пропустила то, что заметит бдительное адмиральское око?»Он оценил комичность ситуации, вдруг поняв, что все это очень напоминает ему ту финальную проверку, которую он сам всегда устраивал на ракетоносце перед выходом в море.

Проверку, по сути, лишнюю, так как все уже и без того многократно проверено. Но для собственной уверенности так было спокойнее.

— Я не подведу вас и впредь, господин адмирал! — абсолютно уравновешенно ответил Уилкинсон."

"— Я в этом не сомневаюсь, капитан! — чопорно ответил Степлтон. — Я просто хочу лично выразить вам свои соболезнования, как офицер офицеру, глаза в глаза! Мне было очень тяжело скрывать от вас горькую правду, пока вы были в море, но вы знаете правила, капитан! — Он картинно приложил руку к голове, козыряя Уилкинсону, и торжественно заявил:Я хочу, чтобы вы знали, капитан, ваша боль - это и наша боль тоже! Моя и всего королевского флота! Мы с вами, капитан!

«Хм, интересно, — заинтересовался Уилкинсон, — моя боль - твоя боль? Может, тогда тоже пройдешь медкомиссию? На всякий случай.

Мало ли что! А то тебе было так больно, что сообщить мне о гибели семьи ты отправил четырех громил из службы безопасности, а вдогонку выслал своего адъютанта с приказом об отпуске, фактически означавшим отстранение от должности.

Ты ведь списал меня на берег еще до моего возвращения, мерзавец, точно такие же, как ты, заранее списали моего сына, сунув Маргарет для подписи бумагу с прошением об эвтаназии».

— Я весьма ценю это, господин адмирал! — Уилкинсон тоже взял под козырек. — И никогда не забуду! Разрешите готовиться к выходу на боевое дежурство?

— Разрешаю! — церемониальным тоном объявил Степлтон.

— Идите, Ричард, Великобритания надеется на вас!

Уилкинсон, словно на параде, развернулся и покинул помещение, на ходу усиленно напрягая память, пытаясь вспомнить, когда же именно они с адмиралом пили на брудершафт и в какой момент он успел стать для Степлтона просто Ричардом.

Прибыв на ракетоносец, он, не изменяя своим привычкам, немедленно провел финальную проверку.