Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И ничего, что больно – в книгах это описывалось как-то совсем по-другому. Что вроде «незаметного укола мгновенно прошедшей боли». Ничего себе незаметный укол! Но и это ерунда, перетерпит, тем более что в темноте слез все равно не видно.

А он как-то заметил, раз, надсадно дыша, целовал солёные щёки и шептал что-то на ухо. Лариса всё равно не понимала, что именно, но от нежности в его голосе и боль проходила, и хотелось улыбаться. И жадно ловить ртом его губы, чтобы попробовать этот шепот на вкус.

2013 год

Лариса и хотела бы отшатнуться, чтобы можно было сделать вид, будто ничего не произошло, но не смогла.

Даже не потому, что Чернышов держал, хотя и это тоже – ладонь на пояснице прожигала сквозь хлопок платья не хуже утюга. И не из-за стоящего за спиной стола, лишавшему возможности отпрянуть.

Она, как завороженная смотрела в глаза, чувствуя на чуть саднящих губах тот самый вкус. Казалось бы, глупость какая, столько лет прошло, но от этого ничего не менялось. И она сама, как ни старалась убедить себя в обратном, тоже не поменялась.

Не получилось у Лары им переболеть, просто временная ремиссия, а теперь вот обострение…

Стук в дверь прозвучал негромко, но так неожиданно, что они оба вздрогнули. Но рук Чернышов не отпустил, поэтому пришлось чуть оттолкнуть, упираясь ладонями ему в грудь. И откашляться, иначе по сиплому голосу стоящий за дверью уж точно догадается, что здесь происходит:

- Да?

- Лариса Николаевна, у вас всё в порядке? – входить Марина не стала. Да и дверь не распахнула, только приоткрыла на несколько сантиметров.

- Да, всё хорошо.

- Просто у вас тут было шумно… - Сгустившееся в приемной любопытство можно было чуть ли не руками потрогать.

- Марина, всё прекрасно, спасибо за беспокойство.

Лариса всё же сумела бочком прошмыгнуть к своему креслу, будто отгораживаясь от Сашки столом и судорожно попыталась поправить волосы. И как только умудрился за несколько секунд растрепать до такого состояния…

- Лар, только давай не будем делать вид, что ничего не было.

Той минуты, что копалась с прической, хватило на то, чтобы привести мысли в жалкое подобие порядка, но и то хлеб. Разве что так и не сошедший со щек яркий румянец портил весь эффект.

- Саш, мы это уже обсуждали. И я согласилась, что поговорить надо, но, - она сделала витиеватый жест рукой, - потом.

Судя по упрямо поджатым губам, ответ ему совершенно не понравился. Возразить же не успел, Мартышка не заморачивалась стуком в дверь, сразу её распахнув.