Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"– В целом ты прав, Гедеминас. Так вот, полторы тысячи лет назад несколько могущественных людей Земли и Трилунья основали так называемое Охотничье братство. Или Охотничий круг, так его зовут в Трилунье. Если вы подумаете, что его члены охотились на волков, то увы. Волки лишь неизбежные жертвы. Братство охотилось на бессмертие.

– Ого, – сказал Арноха, – я слышал об этом.

– От папы, разумеется, – скривилась Ангелия. Остальные слушали, затаив дыхание, хотя и Марк, и Кира были, надо понимать, в курсе. А бабушка продолжала: – Волк живет до тех пор, пока его не убивают или он не гибнет случайно.

Считается, чисто теоретически, что в детеныше волка бессмертие «спит», но как только волк взрослеет, запускаются какие-то процессы и оно «просыпается». Спящее бессмертие можно извлечь из детеныша. Правда, вместе с жизнью.

– А… ага, сами в-волки – прямо овечки невинные! – Арноха, как обычно в минуты волнения, начал заикаться, глаза его зло засверкали. – Мою маму волк уб-бил. Знаете, какая лужа была… красная…

– Ты это видел? – спокойно спросила бабушка.

– Мальчик, это исключительно важно. Ты сам момент убийства видел?

– Н-нет, я на полминуты опоздал. Но и маму, и оборотня видел. И папа сказал…

– Ах, па-а-па сказал, – иронически протянула Ангелия. – Ну, твой папа скажет! Он ведь никогда-никогда не врет, честнее человека нет…

– Стоп. – Кира опять вдавил свою тяжеленную ладонь в стол. – Не надо. Пацан не виноват.

– Тогда пусть не повторяет всякую чушь, которую его папаша несет. Волк убил! Что ты видел, мальчик? Лужу крови?

– Н-на белом… – Арноха и сам стал белее мела, но упорно ловил взгляд Ангелии.

– Если бы это сделал волк, там бы кровавые лохмоться валялись. – Бабушка зло сощурила глаза. – Твоей маме перерезали горло. Чем-то очень тонким и очень прочным. И это точно не были волчьи клыки.

– Ангелия!!! – рявкнул Кира, привставая с места.

– Что «Ангелия»? Его беречь твоя забота, не моя.

Арноха выдохнул. Сжал зубы. Взял себя в руки.

– Оборотни же могли сопротивляться охотникам? – проговорил он полувопросительно, полуутвердительно.

– Конечно, могли… – Бабушка поморщилась, но вернулась к прерванному рассказу: – Волки всегда жили общинами – вроде стай. Свои кварталы, школы, традиции. Связь с человеческими родителями, кстати, не обрывали, да и семьи тоже заводили чаще смешанные, чем чисто волчьи. Волк – это не приговор, это скорее… призвание, обусловленное некоторыми физиологическими особенностями. Скорее дар, чем проклятие, прямо скажем.