Может быть, это и было оно.
– Оставь лимузин, – ответила я. – И скажи на милость, как я теперь должна влезть в свадебное платье?
Дмитрий замер, повернувшись ко мне вполоборота. Его глаза расширились и округлились от удивления и… надежды – его невозможные голубые лазерные глаза.
Глава 22
Верность – понятие философское
Любовь зла, но что поделаешь, если это любовь? Впрочем, нельзя сказать, что я была совершенно несчастлива. После свадьбы я приняла как данность тот факт, что я физически не в состоянии оставить своего красивого, любящего, нежного, иногда смертельно опасного мужа.
Надеялась, что это у меня пройдет, ждала, что отпустит, но лучше мне не становилось. Любовь опутывала меня, как паутина, и чем больше я дергалась, тем крепче я утопала. Мне было по-прежнему хорошо с ним и слишком плохо без него. Дмитрий был интересен, с ним никогда не было скучно, он заставлял меня бегать по утрам и полоскать рот специальным мятным раствором по вечерам. Он водил меня в гости к своим друзьям, ездил к моей маме – раз в месяц.
Он следил за моим питанием и ругался, если я ела всякую ерунду. Иногда ругался сильнее, чем того требовал момент, но каждый раз по делу. Каждый раз после бури убедительно доказывал, что я не права, и я с ним соглашалась. За два года я стала здоровее, худее и злее, а еще почему-то спокойнее. Спокойствие было ложным, как у неактивированного взрывного устройства. Я изменилась за эти два года, как древняя секвойя под давлением толщи земли в два километра и шестьдесят миллионов лет, я стала темной, как нефть.
Я не горела только потому, что никто не поднес ко мне факел.
Психологи говорят, что нужно учиться принимать вещи, которые не можешь изменить, и уже само принятие – часть решения проблемы. Что ж, я принимала свою слабость. Я тоже не без греха. Я не могу разлюбить мужа. Я прячу синяки, которые заслужила. Я сложила оружие и покорно жду, когда природа или чей-нибудь здравый смысл решат все за меня.
У моего мужа было собственное понимание греха.
Он хотел быть для меня всем, составлять весь мой мир, единственный и неделимый ни с кем. Самым страшным грехом для него было слово «свобода», и мое желание дышать выводило его из себя. Но в остальном Дмитрий был хорошим мужем. Да, хорошим! Это ведь с какой стороны посмотреть. Да, Дмитрий не любил моих подруг, десять раз перекрестился, когда я окончила институт, и, уж конечно, после этого не позволил мне работать.
