Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Растения в комнате разом повяли, сбрасывая сухие листья на дощатый пол, пока напитывались обидой Мали. Я даже пожалел о горькой правде, которую меня вынудили сказать обстоятельства. Лучше бы все выглядело забавным похищением, чем заранее оговоренной сделкой.

— Почему? — прохрипела Амалия, коснувшись пуговицы у горла, словно ей было нечем дышать. — Как они могли? Кузина тоже в этом участвовала?

— Нет, — качнул я головой. — Далия ничего не знает. Решение принято его светлостью из-за твоего отказа выйти замуж за Абеля.

Граф не хотел, чтобы ты оставалась изгоем в родной стране без поддержки.

— И поэтому просто отправил подальше, да?! — со злостью в голосе и слезами на глазах прошипела Амалия.

С сочувствием осмотрев поникшую невесту, я тихо вздохнул и добавил:

— Мали, мне жаль. Но решение его величества и твоего отца неоспоримо. Три недели дадут нам возможность хотя бы узнать друг другу. Тебе понять меня, — тихий всхлип резанул по сердцу.

— А если все равно не захочу выходить замуж?

— Ну, — неловкая улыбка коснулась моих губ, — я постараюсь не допустить такого.

Буду тем невоспитанным горцем, что получил от тебя два поцелуя три года назад. К тому же ты все еще не научилась летать, так почему бы не попробовать сделать это вместе?

Мали продолжала тихонько всхлипывать, но уже без прежней горечи. Не зная, как поступить, я бросил что-то насчет еды и быстро выскользнул за дверь. Сердце в груди билось, точно птица в запертой клетке, разбивая в кровь хрупкие косточки крыльев под ярким оперением.

Прикрыв глаза, я попытался успокоить расшалившийся дар и собственные чувства.

— Бабу-то утихомирил, — хмыкнул голос из-за угла, заставляя вздрогнуть, и я повернул голову к его источнику. Арни вышел на свет. — Молодец.

— Ага, — кивнул я. — Пусть принесут еду и помогут Амалии привести себя в порядок. Хочу поговорить с Мойной и расставить последние точки. Еще надо Регни отогнать...

Бедный дракон. Поди с ума сошел от скуки, как бы ни сжег чего.

— Ой, МакГиннес.

Вроде голова варит, а все равно дурак дураком.

Я нахмурился и остановился у лестницы.

— Это почему? И хватит подслушивать! — цыкнул недовольно, на что полугном развел руками.

— Работа у меня такая. А насчет «почему», — ехидно фыркнул он. — Ты своей феечке про близняшек рассказал?

Внутри все заскребло и похолодело враз. Чешуйчатые хвосты, Джини с Маргарет!

— Вот, — довольно хохотнул Арни, поглаживая рукой бороду, затем довольно прищурился.