Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Оскорбить нельзя — он слишком сильно переживает всегда, как выглядит в глазах своих людей. Но унижаться и выглядеть молительницей — тем более. Мой сводный брат из тех, кто на любую слабость кидает цепных псов своего сердца.

Надо идти по тонкой грани…

— Я огромный путь проделал и воины сами дали мне это имя, — приосанился мужчина.

Ну-ну.

Я тоже делаю шаг. И теперь стою очень близко, чуть задрав голову. Одд высокий и вытянутый, но даже тяготы похода не расправили его плечи, и это так не похоже на мощь того, ради кого я пришла…

Не думать.

— Ты и верно проделал огромный путь, — говорю как можно мягче, — Но я все еще помню твои черты — черты человека, с которым прожила всю жизнь рядом.

— И так соскучилась, что поспешила меня встретить?

Вдох-выдох. Незаметный. Мне следует быть осторожной. Очень осторожной. Любой неверный шаг или слово — и меня скинут в пропасть во всех смыслах. Стрелы Скьельда успеют убить и моего брата, и нескольких его друзей, но кому это выгодно, если в итоге я или Ворон будем мертвы?

Мне надо точно знать, где мой муж.

И понять, есть ли способ, чтобы ему помочь. И если ради этого придется изворачиваться и льстить, вместо того, чтобы разить мечом, я это сделаю.

— А может я так уверена в твоих способностях, что пришла… договариваться?

Я кротко улыбнулась и положила ему руку на грудь, чувствуя тяжело бухающее за несколькими слоями одежды сердце.

В глазах Одда мелькнули искры вожделения.

Наши боги не избегали кровосмешения, и несколько лет назад Одд уверил сам себя, что он подобен богам… хотя бы в этом смысле.

Мне пришлось разубеждать его с помощью ножей и Дага, и больше он не лез. Но темный, порочный вкус того чувства помнил.

И ко мне подался, обдавая горьким дыханием.

— Не боишься, что твои северяне не простят тебе подобное поведение? Твой муж?

— Чего мне бояться… после такого мужа? — я добавила и горечи в голосе, и злой тоски. Внутри клокотало бешенство… но ни единый поступок или слово не заставит меня показать это.

Одд ничего не знает о моей настоящей жизни. Он помнит лишь ненависть и мою готовность пожертвовать собой. Помнит лишь страхи жителей долин и то, что рассказали моей семье ярлы, присутствовавшие в Сварре — о клетке и свадьбе в обносках. Он может только предполагать, что мне сложно было выжить с «таким» мужем з и что выжила я исключительно благодаря своим колдовским силам… а может чему-то женскому, что чувствовал и желал для себя.