Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но сколько же в этом взгляде фальши. Меня он обдурить не сможет.

— Из тебя отец, как из меня…

— Нормальный человек? — с усмешкой перебивает он меня.

— Опять? Опять, блять?! — уши уже горят от гнева. — Я нормальный, ясно тебе?! — ору на весь дом.

— Ты педик, позор семьи, кто наш род продолжит, а? — у него лицо багровеет от того, как напрягается.

— Пошёл к чёрту! — разворачиваюсь и продолжаю путь наверх.

— Осторожно с выражениями «сынок», — очередная угроза летит мне в спину.

По путь в комнату решаю зайти к сестре.

Наша с отцом ссора была не тихой, значит, она всё слышала.

— Зайчик, — открываю дверь и вижу Диану на кровать.

Свернулась калачиком и еле заметно вздрагивает — плачет. Блять!

— Иди сюда, — сажусь рядом и тяну её на себя.

Она залезает на моих коленях и начинает рыдать в голос, уткнувшись носом в мою грудь.

— Всё, хватит, — говорю тихо и успокаивающе глажу по волосам. — Не плачь, я со всем разберусь. Тебя никто не обидит.

— Когда вы перестанете ссориться? — спрашивает она, всхлипывая.

Никогда — хочу сказать я, но не делаю этого.

— Всё наладится, успокойся уже, голова заболит, — целую её в макушку, и она обнимает меня ещё крепче.

— Спасибо, — шепчет.

— За что, зайчик? — прицепилось это прозвище к ней с детства, с тех пор, как она, увидев плюшевого зайца в витрине, час повторяла «зайчик, зайчик», пока мама не купила его.

— За то, что рядом, — вытирает мокрые щёки о мою футболку.

— Я твой брат, старший брат, это моя обязанность. Да и люблю тебя, — ущипнул я её за бок, и она вскрикнула.

— Не начинай, — поднимает голову и смотрит на меня. — Успокоилась, — говорит с улыбкой, и мне становится чуточку легче.

— Вот и хорошо, я пойду в свою комнату, если что…

— Да, да, — поспешно кивает она. — Ванну приму и за конспекты сяду.

Скрылся за дверью спальни, и, как только оказался наедине с самим собой, в голове тут же всплыл образ голого профессора. Неосознанно поднес руку ко рту, до сих пор чувствую вкус его губ. А ведь не оттолкнул, сукин сын, ответил на поцелуй, ещё и член у него встал.

Лучше бы сопротивлялся, оттолкнул, может я и не стал бы себя этими мыслями. А самое худшее — это то, что я хочу ещё, и только что вставший член тому доказательство.

Пи*дец, блядь!

Вот какого хрена, именно на него у меня должен стоять?

Всё, что я к нему испытываю — это только неприязнь и отвращение от его высокомерия. Всё! Никаких, блядь, стояков. И надо повторять это почаще, чтобы не думать о его губах.

Сказано… Не сделано.