Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Доктор сказал, сердце не выдержало. Но мастер Росс, должно быть, чувствовал, что его время подходит к концу, потому что он написал несколько бумаг, передавая мне кузницу. У нас теперь совершенно новое кузнечное оборудование прямо из Лондона, только что прибывшее на вашем корабле!

О, так вот почему «Комета» летела со скоростью комка грязи! — с иронией подумал Мэтью, но вслух этого не произнес.

Лицо Джона внезапно снова просияло.

— У меня будет ребенок! — воскликнул он.

— Что? — изумился Мэтью.

— Я имею в виду… у нас с Констанс.

В основном, у Констанс, если можно так выразиться. Я тут, скажем, просто помогал. Господи, да что сегодня с моим языком? Я несу какую-то чушь!

Мэтью не удержался от смеха.

Констанс была женой Джона и приходилась дочерью приходскому священнику Церкви Троицы Уильяму Уэйду. Впрочем, преподобный Уэйд переехал на юг, поэтому после него этот пост занял отец Бертрам Фенкларен — невысокий мужчина в очках с мягким голосом.

— В апреле, — сказал Джон. — Мы с нетерпением ждем малыша!

— О, не сомневаюсь, — улыбнулся Мэтью.

— Послушай… я очень рад тебя видеть, но мне нужно идти. Можем увидеться как-нибудь вечером у Салли Алмонд. Я угощаю. И с радостью увижу Констанс.

— Разумеется, Мэтью! — громко воскликнул Джон. — Мы вырежем это на нашем дереве!

Мэтью пробрался сквозь толпу, пока суда разгружались, а множество повозок и телег с ящиками, сундуками и коробками превращали доки в хаос из криков, толчков и лошадиного навоза. Трудно было представить, во что превратится эта гавань через пять лет.

Ура прогрессу, но даже Бруклин вскоре может оказаться слишком тесным. Лучше обратить внимание на Бронкс.

Мэтью поспешил на Куин-Стрит к дому Григсби. Его дыхание в холодном утреннем воздухе распускалось перед ним, как бледные цветы. Он не стал задерживаться у себя дома, чтобы разгрузить сумку, а направился прямо к двери и постучал.

Мармадьюк Григсби открыл дверь. Он все еще был в ночной сорочке в красную полоску. За стеклами очков на круглом, как луна, лице большие голубые глаза едва не вылезли из орбит, густые белые брови задергались и запрыгали, а маленький пучок седых волос, оставшийся на голове, торчал, как восклицательный знак.

Полный и неуклюжий мужчина был потрясен до такой степени, что замолчал, хотя Мэтью искренне верил, что это невозможно.

— Я вернулся, хвала Господу, — сказал Мэтью. — Берри дома?

— Я… эм… Мэтью…

— Я не призрак, Марми! — Он заглянул через плечо мужчины в комнату, ожидая, что Берри выбежит навстречу.