Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"А еще обдумывал другое — допустим, она все-таки даст мне шанс. Сейчас это кажется сомнительным, но вдруг? Действительно ли я готов к этому? Вывернуться ради нее наизнанку — это одноразовый подвиг. Как стометровку пробежать. А способен ли на марафон? Способен ли каждый день быть рядом, видеть страдания любимого человека, не имея никакой возможности помочь?

Ничем — кроме повседневного, самого необходимого. Кроме любви и заботы.

Вопрос не в том, что я могу получить, а в том, что могу дать. Причем так, чтобы не выдохнуться, не выгореть, не впасть в разочарование и отчаяние.

Здесь не работает «не попробуешь — не узнаешь». Я не могу позволить себе стать той лошадью из анекдота, которая «не шмогла».

И понять все это я должен сейчас, когда шанса практически нет, а не тогда, когда он появится.

Если появится…

Алгоритм возможных действий был очень разветвленным, но меня сейчас интересовал только один вариант: мы вместе, и она инвалид. Надейся на лучшее, но готовься к худшему, как говорила бабуля. Я рассматривал его так, будто он единственный.

Как будто все уже произошло. Чтобы понять: вывезу или нет. Если нет, еще было время и возможность тихо отступить, не причиняя ей лишней боли.

А потом сомнения исчезли — сами собой. Вот только что были, и вдруг их не стало. Видимо, накопилась какая-то критическая масса, и они самоуничтожились. Стало кристально ясно.

Да, я смогу.

Теперь все зависело от нас обоих. Буду ли я достаточно убедителен — и доверится ли она мне.

Произошло это как раз накануне возвращения Марго в Питер.

На следующий день она написала, что долетела благополучно. Я был в рейсе, поэтому выждал еще денек и предложил встретиться.

Ну… момент истины!

Она не отвечала долго. Наконец прилетело:

«Хорошо. Мне на работу только с понедельника. Выбирай сам, где и когда».

Глава 16

Марго

Да, надо было заблочить его сразу. А я дрогнула, ответила — и все. Потом уже не смогла. Понимала, что это идет вразрез с моим намерением справиться с ситуацией самостоятельно, без чьей-либо помощи.

И все равно не могла.

Хорошо, сказала я себе, пусть будет эта переписка. Сейчас — пока я только привыкаю к тому, что моя жизнь кардинально изменилась. Вроде костыля, чтобы научиться ходить на сломанных ногах. Все-таки совсем одной тяжело. Когда вернусь, будет уже не до того. Обследование, работа. И, скорее всего, развод.

Если я сама не писала Мишке, он молчал. А если писала, отвечал парой слов.

«У меня все нормально».

«Хорошо. У меня тоже».