Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ампутация, от латинского «отсечение». Я смотрел на Саймона и мысленно заносил над его изображением невидимый скальпель.

Отсечение… Мы не смогли собрать нужную сумму, когда болезнь Люды только-только проявила себя. Ограничились медикаментами. Но, к сожалению, так долго продолжаться не могло. Наступил момент, когда она совсем ослабла и почти перестала ходить. Боли в животе преследовали ее постоянно, не давали дышать, мешали узнавать окружающую обстановку и близких людей. Тогда впервые я поймал себя на мысли, что радуюсь тому, что у нас нет детей.

Наконец нам одобрили квоту. Я тогда честно надеялся, что операция по удалению злокачественной опухоли – единственная и спасительная мера. В любом случае этот шанс нужно было использовать. Все, кто в тот момент окружал меня, в один голос утверждали, что все закончится благополучно: Люду прооперируют и она встанет на ноги. Я тоже питался этой надеждой, питался жадно, без стеснения.

В тот день шел дождь. Говорили, что это добрый знак.

Я тоже так думал. Но судьба распорядилась иначе. На скользкой дороге машину спешившего на работу главврача занесло, и она врезалась в столб. Слава богу, без тяжелых последствий. Но выбитая рука не позволила доктору стать нашим ангелом-хранителем. Оперировать назначили другого хирурга.

Что произошло с эскулапом – то ли ему нездоровилось после вчерашнего, то ли подействовало атмосферное давление, – только в нужный момент нож дрогнул, а открывшееся кровотечение остановить не смогли.

Свет для меня померк. С того дня к палачам, преступникам и фашистам в моем понимании убийц добавились еще и хирурги. Ампутация состоялась – высшая сила отсекла одного человека от другого…"

"Я не заметил, как занятый мыслями машинально выпил чашку чая и выкурил две сигареты подряд. Курю я немного и только в исключительных случаях. Тем тревожнее, когда пачка кончается слишком быстро. Значит, были на то веские причины. Такие, как сейчас.

Почему я неожиданно для себя отождествил головореза Саймона с горе-хирургом, зарезавшим мою больную жену? Почему в моем сознании эти два человека соединились и стали мне одинаково противны? Неужели только потому, что оба принесли в мир страдание и смерть? А что, разве этого мало? Один – из желания стать героем и установить свой порядок в чужой стране, другой – по халатности, из-за небрежного отношения к своему делу.

За каждым – красная кровавая дорожка.

И тот, и другой достойны наказания.