Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

* * *— Ли-иза!!! Любимая! — блажил Быков, чуть покачиваясь на богатырских, но сейчас нетвердых ногах, и задрав голову, целя взглядом на второй этаж роддома. — Это я! Эй!!! Ли-из!

— Тише ты! — дернул я за рукав нетрезвого друга. — Всех новорожденных перепугаешь! До колик!

— Не, ну а че она? Где она⁈ — Антоха отмахнулся от меня букетом. Цветы в такое заведение, конечно, не передать — не стерильно. Но отговорить покупать розы я Тоху не смог. Сейчас цветы ни к чему, не выписка же еще. Да и на выписку не особо было принято в восемьдесят шестом с цветами в роддом заявляться.

Антон сунул два пальца в рот и уже собирался изобразить Соловья-разбойника, но окошко над нами распахнулось, и в проеме показалась Тохина жена — Лиза. Я даже не сразу узнал ее — без косметики, в казенном халате с хвостом вместо прически. Не такая, как когда мы по бережку гуляли, а я пытался Зинченко подловить, пока они в речке плескались. Вид у молодой мамы был замученный, но счастливый.

— Антоша! — сначала расплылась она в улыбке, а потом нахмурилась.

— Ты чего раскричался?

— Лизка, покажи дочь скорее! На кого похожа? На меня, да?

— Скоро покажу, на кормление ее должны принести. Сразу и покажу.

— А я думал, Юлька с тобой в палате? — в этот момент Антон качнулся, и ему пришлось опереться на меня.

— Не Юлька это, а Соня, — сквасила губки Лиза. — Сколько раз тебе твердить, в честь моей подружки назовем. Ведь это же она нас с тобой познакомила.

— Какая Соня? — взмахну руками Быков. — Юлька она, и точка!

— Быков, не ори так! Дома поговорим и обсудим все.

Ладно?

Антоха вытянул губы, будто целовал жену на расстоянии, а потом воздел руку с красным букетом вверх, будто с победным знаменем:

— Это тебе! Скажи, чтобы банку в палату принесли!

— Нельзя здесь цветы, ты что? И банки с водой нельзя…