Васнецов не обращал на него никакого внимания, доверив местным органам власти разбираться с крикуном самостоятельно, он понимал, что эти ученые – ценнейший ресурс Союза, поэтому нельзя было просто дать профессору по зубам прикладом и посадить в клетку, как бы этого сейчас ни хотелось.
Последняя шлюзовая дверь была просто огромной и проектировалась для одновременного прохода большого потока грузов и техники в случае необходимости экстренно эвакуировать комплекс. Она и отделяла преследователей от преступников, последняя преграда на пути правосудия.
Через толстый металл не было слышно ни звука, но Васнецов был уверен – прямо сейчас там кипит работа, расконсервируются спешно машины, стоит грохот запускающихся дизелей. Они там знают, что их ждет при поимке, а так же они знают, что загнаны в угол. Они будут биться до последней капли крови, а Васнецову не хотелось терять людей. С другой стороны - запертые по ту сторону прочнейшей переборки, они еще не в курсе произошедшего здесь скоротечного боя, не знают они и о прибытии отряда “Молот”.
Они там уверены, что их засада на станции способна сдержать натиск небольшого числа оставшихся милиционеров без особого труда. Решение лежало на поверхности и допрос пленных подтвердил его правоту - из ученых и обслуги криминальные гении выходят так себе.
Тяжелый погрузчик задним ходом с жутким грохотом врезался в стальную переборку. Отъехал на пару метров вперед и снова взял непреодолимую преграду на таран. Так повторилось несколько раз и вот случилось невероятное - противовзрывные врата поддались и створки медленно поползли в стороны.
Недовольный голос с той стороны даже не успел возмутиться нарушением плана, когда в расширяющийся проем влетели светошумовые гранаты. Не прозвучало и десятка выстрелов как все было кончено - шокированные беглецы лежали на бетонном полу сомкнув на затылке руки."
"В прокуренном кабинете полковника 30-30 раздался телефонный звонок, полковник отложил очередной отчет в неубывающую кучу других и снял трубку.
Срывающийся на визг голос на том конце провода вымаливал жизнь для своих друзей, приводил веские аргументы и доводы о многократно превосходящей пользе живых ученых над мертвыми, о рьяном труде для всеобщего блага и вечной благодарности за помилование. Полковник молча выслушал звонившего и сухо подвел итог разговору фразой: “никаких исключений”, положил трубку. У него было еще много работы, на которую он ни секунды не колеблясь снова переключился.
