Сильвестр с самого начала пути пребывал в дурном расположении духа, поскольку даже тот факт, что они заложили не только жемчужную брошь Фебы, но и его собственные часы и цепочку, не позволил им обзавестись деньгами в количестве, достаточном для того, чтобы герцог путешествовал с тем размахом, к которому привык. Его светлость страшно разозлился на Тома, когда тот совершенно неожиданно заложил брошь в ломбарде. Эта глупость, по словам Сильвестра, теперь вынуждала герцога отправить одного из своих людей во Францию, дабы выкупить вещицу.
К тому же Солфорду пришелся не по нраву торг относительно стоимости его часов; но более всего ему не понравилось то, что он опять оказался перед Фебой в долгу; из этого унизительного испытания Сильвестр вышел в далеко не лучшем расположении духа. Затем ему предстояло совершить открытие, что, наняв две кареты, запряженные четверкой лошадей, они неизбежно застрянут где-то на полпути между Аббевиллем и Кале, и ему пришлось выбирать меньшее из двух зол: или же втиснуться вчетвером, включая маленького ребенка, которого укачивало в дороге, в одну карету с четверной упряжкой; или же нанять две кареты, запряженные всего лишь парой лошадей, и покрыть расстояние в сто двадцать километров с черепашьей скоростью.
Мысль о том, что Эдмунд, перед тем как поддаться болезни, будет непрестанно ерзать и нервничать, решила дело. Сильвестр нанял две кареты, но при этом совершил очередное открытие: мистера Рейна, человека скромного достатка, встречают отнюдь не с той почтительностью, которой заслуживал герцог Солфорд.
Начальник почтового отделения вовсе не был невыносимо груб, он оказался всего лишь возмутительно равнодушен. Сильвестру, который всю жизнь привык иметь дело с людьми, стремившимися угодить ему, довелось пережить нешуточное потрясение. До того, как высадиться в Кале, герцог никогда не ездил в наемных экипажах. Он весьма нелицеприятно отозвался о карете, предоставленной в их распоряжение в «Lion d’Argent»; два экипажа, нанятые ими в Аббевилле, наполнили его привередливую душу глубочайшим отвращением.
Впрочем, эти средства передвижения действительно оказались грязноватыми.
– А почему у этого экипажа не четыре лошади? – пожелал узнать Эдмунд.
– Потому что у него их всего две, – ответил Сильвестр.
– Дохлые клячи, – пренебрежительно отозвался мальчик."
"Вдобавок они были еще и флегматичными; но и после первого перегона скорость, с которой кони покрывали расстояние, не слишком изменилась.
