Спустя два часа автоматический курьер, торжественно встретивший её на Земле прямо у выхода из космопорта, вручил девушке пластинку мемокристалла. Все три дня пути к Марсу Элис по двенадцать часов проводила в гипносне, изучая язык, остальную же часть суток она не давала покоя Тринадцатому, тренируя произношение. Алекс очень веселился, слушая, как Элис старательно выговаривает сложные русские звуки, и постоянно прилипший к его груди Чебурашка заинтересованно перебирался на плечо, с неистребимым любопытством разворачивая круглые тарелки ушей.
Сейчас, когда вокруг не было ни сражений, ни массы важных дел, Древний воин часто улыбался, и взгляд его не был таким жёстким и пронзительным, как обычно. Когда Тринадцатый не был занят уточнением деталей предстоящей операции и небольшой экипаж «Русского» расходился по каютам, Элис, под предлогом возни с мышонком, забиралась к нему на колени и прижималась к мускулистой груди, одной рукой словно ненароком обнимая его за мощную шею.
Алекс смотрел, как её пальчик приближается к серому ушастому шарику, следящему за Элис наполненным подозрением взглядом, и тихонько смеялся, когда Чебурашка издавал возмущённый писк. Мышонок бдительно охранял свою неприкосновенность, не позволяя никому, кроме Тринадцатого, дотрагиваться до себя даже пальцем. Она слушала его негромкий смех, и в эти минуты ей хотелось, чтобы полёт продолжался вечно…
Маленькая красная планета, окольцованная грандиозной оправой орбитальной платформы, висела на обзорных экранах в центре чернильной пустоты космического пространства.
Станция была колоссальной и своими размерами поражала воображение. Вот уже более семи веков она являлась местом обитания большей части Человечества. Элис развернулась в пилотском кресле и посмотрела на Алекса. Древний проводил заключительную проверку группы перед началом операции. Три чёрные и одна красная фигуры методично проверяли снаряжение и повторяли хронометраж. Элис изо всех сил старалась не показывать волнения, но внутри у неё словно бил ледяной фонтан.
Всё хорошо, мысленно повторяла она самой себе, всё будет хорошо. Он так сказал. А если он так сказал, значит, по-другому быть не может. Она не подведёт, сделает свою часть работы так, что ему не будет за неё стыдно.
— Боюсь, я не смогу этим воспользоваться… — Грегори Фулнер виновато отложил излучатель. — Я понимаю, что они уже не люди, но… — Он сконфуженно замялся.
