Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она носит под сердцем дитя убийцы. От этой мысли Женя подскочила и принялась расхаживать по кухне. Она не должна, не имеет права думать так о своем ребенке. Это ее малыш, самый любимый и самый лучший! И абсолютно неважно, что сделал его отец двадцать лет назад! Как бы она ни любила мужа, в первую очередь она должна защитить свое дитя. А для этого необходимо знать правду. Нельзя предаваться отчаянью, надо действовать.

Идти в милицию, вернее в полицию, не хотелось ужасно, но она стала одеваться. А вдруг случится чудо, Костя окажется ни при чем, и самым тягостным чувством останется стыд, что она подозревала его в таких ужасных вещах? Ведь накручивая себя, представляя страшное, в глубине душе она в это не верит!

В Петропавловске она удивлялась, как такое может быть: метет дикая пурга, и вдруг через час – солнечная погода, тишина, веточка не шелохнется.

Тогда ей объяснили про «глаз циклона». Вот и в ее душе был такой глаз. В центре горестных вихрей – островок ясности.

Отделение полиции располагалось в старом доме на соседней улице.

Облупившиеся стены, грязный желтый линолеум… Женя решительно подошла к окошку дежурного.

– Скажите, пожалуйста, где я могу получить информацию об одном случае, который произошел давно, двадцать лет назад?

– Какой случай? – толстый пожилой полицейский меланхолично жевал бутерброд с колбасой.

– Видите ли, я точно не знаю… Именно поэтому обращаюсь к вам. Возможно, это было убийство, – впервые произнеся страшное слово вслух, Женя будто провела черту под прежней безоблачной жизнью.

– Убийство? – насмешливо протянул полицейский. – И кого убили?

– Девушку. Ее звали Екатерина Долгосабурова. Но возможно, это был несчастный случай.

– Я не пойму, гражданка. Убийство или несчастный случай?

– Именно это я и хочу выяснить.

Полицейский дожевал бутерброд, собрал со стола крошки и, не торопясь, отправил в рот. За Жениной спиной хлопнула тяжелая дверь.

– Посторонитесь, мешаете проходу!

Женя испуганно обернулась. Несколько полицейских вели двух парней в наручниках.

У одного голова была перевязана грязным бинтом, на повязке засохла кровь. Женя прижалась к стене."

"Мрачная процессия удалилась, и она снова шагнула к окошку. Дежурный, потеряв к ней интерес, листал лежавший перед ним журнал с записями.

– Я журналистка, – неожиданно для себя сказала Женя.

Полицейский оторвался от записей и поморщился.

– Журналистское удостоверение дайте. – Он протянул руку к окошку.