Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Просто… двадцать пять лет назад один старый барон пригласил меня репетиторствовать у его старшего сына. Там магистр-первогодка! Статный. Широкоплечий. Блондин, почти, как ты. Ну… я тогда была ещё молодой и не опытной. Сердечко девичье не выдержало и ёкнуло. Ты бы знал, какую истерику эта мадам закатила, когда узнала! Мол, да как ты смеешь! Сын барона! Ты же преподаватель! Ты такая, ты сякая! Знаешь… вот чуть ли не до самых отвратительных слов опустилась. И тогда… Я сказала себе — чёрта с два так просто отстану, если у неё будет аналогичная ситуация! И тут Лена мне звонит… Говорит — сын появился! Большой, статный, красивый феномен.

А Пуся крутится рядом с ним. Подтрунивает. Улыбается, как школьница. Кокетничает! Ох, ты бы знал, как быстро я сюда мчалась… Да такой скорости ни один Штормовой наездник не разовьёт!

— Как-то мелочно. Не находишь? Двадцать пять лет прошло. Она другая. Ты тоже.

— Что? Не-е-е-ет, сладкий. — злобно усмехнулась Матильда: — Она уже на грани. Всем своим видом говорит, что ты её мальчишка… Осталось только выбить это из её уст! Сорвать… как едва распустившуюся розу на рассвете! И я это сделаю.

— Что тебе даст признание?

— Превосходство. Абсолютное! Она должна была бороться со злом, а не спать с ним. И я скажу, а помнишь, матушка, как ты называла меня словом на букву «ш» двадцать пять лет назад? Помнишь, да?"

"— Мне даже немного жаль тебя. — вздохнул я, наблюдая за тем, как ратники собирают ринг: — Но… мне пора готовиться к бою. Оставь старые обиды, и лучше — приходи посмотреть.

— Делать мне больше нечего. — хмыкнула Ведьма-младшая и ушла в сторону дома.

Эх… проблемы родителей и детей будут актуальны всегда и на всех планетах. Видимо, без этого никак.

+++

Сегодня был воистину особенный день! Ещё никогда двор поместья не превращался в… бойцовский стадион. Ратники поставили ринг, а Толик сходил в подвал и нашёл там самые большие накладки. В них когда-то давно тренировался дедушка. Любил он боевые искусства и считал их неотъемлемой частью своей жизни. Он и Толика всё хотел приучить, но парень как-то не особо располагал душой к размахиванию кулаками.

Зато Регинка с малолетства молотила грушу, как окаянная. Не даром дед прозвал её Пуговкой — любимой внучкой.

— Ты придёшь? — поинтересовался Толик у Алисы.

— Вот ещё. — надменно хмыкнула сестра: — Терпеть не могу мужские дикарские разборки. Да и к тому же… Это нечестно! Петр Фомич не понимает, с кем связался.

— Будем ему уроком.

— Ага… если от него что-нибудь останется.