Возле них угрюмо сгрудились шестеро вооружённых автоматами мужчин, а над телом Дофуни билась в истерике молодая красавица-цыганка, лет двадцати с небольшим.
– На кого же ты меня поки-и-и-нул?! – безжалостно дёргая себя за роскошные смоляные волосы, надрывалась она: – Как я теперь без тебя?!! Дофуне-е-ечка!!! Сокол ты мой ясный!!! Любовь единственная!!!
Признаюсь честно, в тот момент мне стало здорово не по себе! Да, конечно, покойный наркоторговец Дофуня вполне заслужил свою участь и, в придачу, собирался меня прикончить, подвергнув предварительно изощрённым пыткам.
Но… для этой прелестной женщины он являлся отнюдь не злодеем, а центром мироздания. Возможно отцом её детей. Я же ему пулю в сердце и бросил в лесу как падаль… Жестокая штука жизнь! И работа у меня жестокая!!!
– Прекращай, Земфира: – по прошествии минуты сказал старший из мужчин – кряжистый, лет пятидесяти, с широкими серебряными прядями в окладистой бороде: – Пора забирать тела. Дома поплачешь!"
"Женщина послушно замолчала и бросила короткий, недобрый взгляд, как мне показалось, прямо в мою сторону.
Неужто засекла?! Я аккуратно поднял «Стечкин». Цыгане стояли кучно, не таясь и в данный момент можно было срезать всех их одной длинной очередью. Если женщина поднимет тревогу… Но нет! Земфира утёрла глаза, понурила голову и, шатаясь, побрела к машинам, а мужчины бережно подняли покойников. По двое каждого. Более удобного момента для нападения нельзя было даже представить! Руки у мужиков заняты, автоматы болтаются за спинами, внимание отвлечено.
Прицельным огнём укладываю пятерых, шестого захватываю в плен, связываю цыганку и сматываюсь вместе с «языком» на одном из автомобилей. Однако…. Ничего подобного я тогда не предпринял. Рука не поднялась! Перед мысленным взором неотступно маячило искажённое горем лицо Земфиры, а в ушах продолжали звучать её крики «До-фу-нечка!!! Сокол ты мой ясный!!! Любовь единственная!!!»…
Короче, пока убитых бережно укладывали в микроавтобус, я так и простоял неподвижно за сосной.
Словно в транс впал! Потом траурный кортеж медленно двинулся в сторону поселка. Постояв ещё с минуту, я встряхнул головой, стиснул зубы и с тяжёлым сердцем зашагал дальше к намеченной цели. Унылый и морально подавленный. С гнетущим чувством вины на душе. Но вскоре моё настроение кардинальным образом переменилось! Шагов через сто я вдруг споткнулся о какой-то мягкий предмет и едва не упал.
