Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сейчас начнётся…

— Яра, что за концерты? Ты почему сорвалась и уехала к бабушке? Ты на чём вообще добралась? Что с твоим телефоном? В центральную прачечную проще дозвониться к чем тебе?! — негодует отец, а я слушаю его, не перебиваю.

Дождавшись, когда отец выплеснет первые эмоции, я говорю ему, как сильно его люблю. А уехала почему? Так всё просто: поссорилась с подругами, день рождения не удался. И в общем, да. Сбежала, трусливо поджав хвост. Потому что я у него — тот ещё ребёнок.

— Нашла из-за чего расстраиваться, — вздыхает отец. — Ладно, перебесишься — приезжай. И позвони заранее, скажу Эмину, чтоб встретил тебя на вокзале.

Меня бросает в холодный пот только от одного имени Керимова. А сознание услужливо визуализирует нашу встречу.

Нет! Позориться я больше не стану. Мне хватило с головой, аж до сих пор всю трясёт, когда вспоминаю вот это фирменное эминское: “Держись от меня подальше”.

— Пап, я не приеду, — бухчу в трубку.

— Это ещё почему? — когда я отвечаю отцу “потому”, папа становится недовольным ещё больше: — Какая муха тебя укусила?

“Керимовская”, — крутится на языке.

Но вслух, конечно же, я говорю другое. Мол, мне нужно время прийти в себя, а в городе, где я буду видеться с бывшими подругами, это сделать нереально.

Отец сдаётся. И мне даже жалко его, правда. Он же не виноват, что у его любимой доченьки в голове липкое желе, вместо мозгов! Ну кто бы в здравом уме влюбился в мужика, который вообще не вариант, даже если луна свалится на землю?

* * *С бабушкой всегда хорошо.

Она у меня умница: накормит, постирает и денег даст на карманные расходы. А я лентяйка. Залюбленная со всех сторон. Но почему? А всё просто: меня всем жалко. Я рано осталась без маминых крыльев. Вот поэтому папа с бабушкой из кожи вон лезут, лишь бы я не чувствовала себя ущемлённой в любви. Парой этой любви бывает слишком много, вот как сейчас, когда бабушка постирала мою белую футболку вместе с розовыми шортами.

— Ба, ну сколько тебе говорить: белые вещи стирать отдельно, цветные отдельно, чёрные — тоже? — обиженно выговариваю бабуле, рассматривая свою испорченную футболку.

— Да кто ж знал, что твои шорты полиняют? Шьют сейчас непонятно что. Одна синтетика.

Я закатываю глаза, пока бабуля не видит. Сейчас ещё добавит, что не запускать же ей стиральную машинку ради одной белой футболки.