А потом как-то всё само собой завертелось. Экипаж потихоньку рос. Забавно, но достаточно долго капитаном «Интергалактика» считался именно Оушен, а не я. В целом, я и не возражал. Вьятт и Таррик как пилоты практически никогда не покидали рубку. На первые встречи ходили я, Оушен и Дъоши. Дъоши мудр, я очень ценю его советы, но он стар, а для нас, ларков, это видно невооружённым взглядом. Годы его силы уже давно позади. Оушен же… знал межгалактический язык, был силён и молод и, в отличие от меня, его никто не выгонял из стаи.
Однажды, будучи капитаном корабля, он принял решение о ремонте двигателя в верфях Тортуги. Неудачное решение. Я был против, всё-таки Тортуга известна своими э-м-м-м… личностями криминального характера. Хотел дотянуть до планеты поприличнее, но Оушен настоял, чтобы мы сэкономили. Как уже выяснилось позднее, когда «Интергалактик» завалился на левое крыло в коридоре между созвездиями Оникса и Андромеды, нас просто обокрали. Сняли хорошие детали из наиболее ценных металлов, заменив их самыми дешёвыми — платиновые микросхемы, титановые заклёпки и шестерёнки, золотые контакты.
Представляешь, вокруг на десятки тысяч километров ни единой души, а корабль встал, реактор работал в полсилы, двигатель не справлялся даже с такими простыми вещами, как фильтрация воздуха. Именно тогда каким-то чудом мне удалось по схемам от деда перебрать детали и смастерить из подручных материалов хоть что-то сносное, на чём мы дотянули до ближайшей станции.
К сожалению, там нам пришлось отдать все сбережения, чтобы купить хоть что-то. Ребята приуныли, никто не получил зарплату… Да что там, мы голодали почти полгода, кредитов не хватало ни на что! Ну и как-то… после того случая экипаж стал прислушиваться больше ко мне. Ты знаешь, на Ларке нет смерти позорнее, чем смерть от голода. Мужчины, добытчики, защитники… и чуть не умерли от голода! Забавно, да? Наверное, мне очень повезло. Те события скрепили нашу команду прочнее неодимовых магнитов.
Те, кто планировал совершить пару-тройку рейсов на «Интергалактике», больше не думали о том, чтобы покинуть корабль. Слово за слово так сложилось, что капитаном вместо Оушена незаметно стал я.
— Гх-м-м-м, — я прочистила горло, не зная, что сказать.
Все слова разом закончились. Вылетели из головы на шестой космической. Остались лишь немые восклицания, обнажённые, как голые провода, эмоции. Сглотнула слюну во внезапно пересохшем горле.
