Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Подняла взгляд и, мельком отмечая чужую зубную щётку в стакане, внимательно посмотрела на отражение мужа в зеркале. Он был взволнован и… растерян? Стороной пролетела мысль: вот и узнал он о беременности, и что?

– Это не твоё дело! – пожала плечами и развернулась к нему лицом.

– Как это? А чьё? – недоумённо, растерявшись на мгновение, спросил Илья.

– Не смеши меня, Китаев. Неужели ты думаешь, что полностью контролируешь мою жизнь? – усмехнулась и шагнула на выход из ванной.

Поравнялась с Ильёй и приподняла в лёгком недоумении бровь.

Так и будешь стоять, словно статуя командора?

Илья хмыкнул и отодвинулся на несколько сантиметров, обозначая мне проход, но затем, вглядевшись в моё лицо внимательнее, освободил проход полностью.

– Ты же понимаешь, что я не отпущу тебя, беременную! – проговорил он, когда я проходила мимо него.

Развернулась, так и не дойдя до гостиной, и спросила через плечо, чуть повернув голову: – Да кто ты такой, чтобы пускать или не пускать меня?

После прошла к окну, распахивая и его тоже.

Вся квартира провоняла чужими запахами. Невыносимо и отвратительно.

Илья зашёл следом и рухнул грузно на диван, обхватив голову руками, заговорил устало и тихо:

– Муж, Вика. Или ты забыла? И имею полное моральное право указывать тебе, что делать и как.

В другое время я бы пожалела его. Подошла и, запустив руки в мягкий шёлк его волос, массировала бы, поглаживала виски, целуя в прикрытые тонкими веками усталые глаза."

"Но не сейчас. Сейчас я брезгливо взяла с кресла первую попавшуюся тряпочку за бретельку.

Покачала на пальце сиреневую штучку в белой пене кружева и, выразительно глядя на Илью, сказала, отбрасывая в его сторону бельё:

– Как ты мне надоел со своими падишахскими замашками. Ты не смог в своё время удержаться от блуда, и при этом все наши годы позволяешь себе читать мне морали! Илюшенька, чтобы иметь право учить морали других, нужно самому хотя бы осознавать, что это такое! А у тебя с этим большие проблемы.

Как и с нравственностью в целом. Оставь для Ирины Александровны этот тон.

Муж проводил брезгливым взглядом распластанные на полу бельё и, подобравшись, предложил:

– Хорошо! Давай договоримся по-хорошему, Виктория! Послушай! Разве тебе плохо жилось? Разве я чего-то не давал тебе? Разве ущемлял в чём-то?

Я смотрела, в когда-то давно: целую рухнувшую семейную жизнь, любимые глаза, и с удивлением видела, что он реально не понимает, о чём это я толкую.