Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я правда и теперь не понимаю, что могло заставить Давида согласиться на вынужденный брак. Он при всех недостатках сильный, волевой человек. Занимает ведущее место в бизнес-элите. Барский обладает огромной властью в неполные двадцать шесть лет, но, однако о разводе при нашей жизни речи не идет. Я не знаю, что происходит между нашими семьями, мне никто не говорил об этом. Не считали нужным посвятить в настоящие дела. Озвучили дурацкий повод, что отец Барского готов помочь в обмен на брак Давы со мной.

— Помолчи, неблагодарная, — мать редкий раз теряет лицо, но сейчас именно этот злосчастный момент.

Она смертельно бледнеет и через паузу выговаривает. — Дрянь! Мужика в койку не можешь уложить! На что ты вообще способна!

— Замолчи, мать! — шиплю в ответ. — Не лезь.

— Нет, ты выслушаешь, — пристукивает ладонью, звеня кольцами. — Ты сама виновата, что Давид бегает по женщинам. Посмотри на него. Он видный мужчина. Держать такого на коротком поводке трудно. А ты? Вечно хмурая, настроения нет. Живешь будто тебе глаза завязали.

Чего тебе не хватает? Отправляйся на курорт, подлечи нервы. Вернись бодрой, улыбчивой и начни наконец соблазнять мужа. Вам нужен ребенок. Это укрепит брак.

Несправедливые слова задевают за живое. Как она смеет? Как язык не отнялся после ужасного лицемерия?

— Вы принесли меня в жертву, спасая положение в обществе, которым ты дорожишь больше всего на свете, — потеряв лицо, выговариваю наболевшее. — Вы, не сомневаясь, положили на алтарь мою жизнь! Ради себя!

Мать удивленно смотрит.

Кажется ее веселит мой порыв, но отступать я не намерена. Сумбур чувств раздирает меня надвое. Руки в замок, глаза прикрываю и переживаю очередной шквал в душе.

Когда поняла, что влюбилась в ненавистного тирана, отложила побег на потом. Я грезила, что наша жизнь наладится, обретет смысл. Мне стыдно признавать, что я мечтаю о собственном муже. Да, я его безумно люблю. Терплю унижения, измены. Только это мой стыд, а не чей-то. Осуждать меня не нужно. Хотя кому это делать, Боже мой. Ведь никто не знает о моем помешательстве.

— Что ты говоришь?!

— Разве не так? — в запале задыхаюсь. — Для тебя потерять деньги смерти подобно. Зачем отец стал у руля собственной кампании? Зачем уволил команду, которая впахивала на него всю жизнь, приносила огромные доходы? Или думаешь не знаю, что папенька бездарь? Что наследие деда только Родионов держал? Что сделал отец? Уволил! И что в итоге? Вы продали меня!

— Заткнись!

Лицо матери идет бурыми пятнами. Я попала в цель.