Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Не хочешь немного придержать лошадей?

— Ты сам говорил, что нужно быстрее, вот я и тороплюсь.

— Ну не настолько же! Твой марафон затянулся. Какие планы на завтра?

После его слов мне очень хочется, чтобы завтра уже наступил выходной, но этому не бывать. Настроение, как качели, то вверх, то вниз летит.

— Встреча с владельцем ведущей платформы.

— С Крюковым?

Иногда размах знакомств Давида меня поражает. Как можно знать стольких людей? Или это они его знают, потому что на данный момент Барский неприлично богат и приумножил свои доходы в бешеное количество раз благодаря тому, что стал единоличным управленцем.

Не пытаюсь анализировать. Просто удивляюсь.

— Да. Ты его знаешь?

— Бог с тобой. Откуда? — смеется Давид. Хитрит, врет как дышит. — Учти он всегда опаздывает на час. Всег-да.

Так и знала!

— Зачем мне знать? Я все равно с утра буду на работе.

— Не будешь.

— Ох, ты какой. А где же я, по-твоему, буду?

Молчит. И я тоже стихаю. Зажимаю карандаш в пальцах и начинаю бездумно выводит геометрические фигуры на белом листе.

Черчу, заштриховываю. Затаенно ожидаю слов Давида. По правде говоря, мне очень хочется, чтобы мы встретились. Я отчаянно желаю увидеться больше всего на свете. Только говорить первой не хочу. Ослиное упрямство затыкает мой рот.

Барский постоянно чувствует мою напряженность. Расслабляюсь только в постели с ним, как бы странно не звучал факт. Вот и теперь слышу тяжелый выдох. Восьмым чувством ярко ощущаю, что возможно он ждет хотя бы малюсенького шага с моей стороны, ждет, когда прорвет плотину, но, как всегда, не случается.

Я маниакально прячу настоящие чувства за огромную плотно сплетенную стену. Не потому, что по-девчоночьи вредничаю, просто боюсь обнажиться, опасаюсь сбросить с себя кожу, остаться максимально нагой и уязвимой. Я же помню, как больно, когда по кровоточащему мясу струями соли проходятся.

Мой главный страх — я не знаю когда Давид окажется тем, кого я знала, с которым жила и вкушала горький мед. Мои сегодняшние риски отчасти блокируются внутренней заслонкой.

Если все же случится наш окончательный разрыв, то надеюсь, что будет не так больно.

По всем фронтам Барский отступать не планирует, но я научена жизнью. И неприкосновенный запас душевного оружия теперь всегда наготове.

— Выходи. Твой рабочий день окончен.

— Опять, Барский? Ты снова командуешь?"

"— Нет, Дин. Я просто стараюсь сделать тебе приятно. Выходи. Тебя ждет машина.

— А куда мы?

— Потом узнаешь. Все. Я жду.