Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А опираться тебе придется в первую очередь на военных, у них реальная власть.

– Когда?

– Давай прикинем. Сейчас у нас середина сентября, так? А точнее – семнадцатое число. Колчак приедет в Омск тринадцатого октября, а восемнадцатого ноября совершит переворот и объявит себя правителем России. Только я не помню, эти даты по новому стилю или по старому? Кажется, белые тоже использовали григорианский календарь, признав его самым безобидным нововведением большевиков, но точно не уверен. Нам хорошо бы появиться в Омске где-то в районе двадцатого октября, пока Колчак еще не освоился.

– А мы пойдем к нему?"

"– Нет, к генералу Болдыреву, главнокомандующему вооруженными силами Директории, сиречь Сибирского временного правительства.

– А почему именно к нему?

А вот тут сработало уже объединенное сознание двух Мезенцевых.

– Василий Георгиевич Болдырев в пятнадцатом году командовал моим Тридцатым Полтавским пехотным полком, он должен меня помнить.

– Помнить простого солдата?

– Ну, я все-таки служил в охотничьей команде, ходил в разведку, часто приходилось докладывать ему лично.

Да и два креста он сам мне вручал. Должен помнить.

– Значит, у нас еще месяц, да, Коленька? – Маша заглянула ему в лицо.

– Да, родная, – он обнял ее. – И успеть нам надо очень много.

– Месяц счастья, – прошептала Маша.

VIII

Тропинка шла под гору, спускаясь к озеру, и идти было легко. Маша смотрела под ноги, стараясь не зацепиться за корни деревьев, пересекавшие тропу, и аккуратно переставляла через них ноги, обутые в сплетенные Николаем лапти.

Он шел впереди, горбатясь от набитого битком сидора – за три месяца, проведенных на заимке, они обросли барахлом. Приличных размеров узел с вещами тащила и Катюха, поспешавшая следом за Машей, да и она сама.

Месяц пролетел незаметно. Свободного времени у них почти не было – слишком многое Николаю нужно было ей рассказать. Нет, он не читал ей лекций, они просто беседовали. Немного беспорядочно, поскольку великая княжна задавала много вопросов, и порой обсуждение уходило в сторону.

Будущего старались не касаться, было не до него. Николая удручало только то, что он не слишком хорошо помнил ситуацию на фронтах Гражданской войны осенью 1918 года. Но пока это было не самым главным.

Для начала нужно было разобраться с омским «террариумом», как он характеризовал политическую обстановку в Омске, и так сложную, но еще более осложнившуюся с приездом Колчака.