А теперь это был всего лишь ужин в компании друзей, и все думали только об узниках старой башни в Тампле, пребывающих под строгим надзором безжалостной стражи; о двух женщинах и двух детях, которые не могли больше обнять и поцеловать того, чья жизнь им была бесконечна дорога; об одиноком низвергнутом монархе, которому день за днем приходилось выслушивать нелепые, часто просто смехотворные и всегда унизительные обвинения.
Гражданин Агриколь в сопровождении Лали присутствовал на двух заседаниях, и, несмотря на все его хладнокровие и выдержку, от увиденного и услышанного ему стало нехорошо.
Миролюбивого, доброго Людовика XVI обвиняли в том, что он стрелял в свой народ, что он растратил миллионы на его развращение, и даже в том, что он принимал участие в оргиях. Верхом цинизма барону показалось выступление слесаря из Версаля. Людовик XVI всегда дружески относился к этому человеку, они не раз вместе работали в маленькой кузнице в подвале дворца. И этот слесарь заявил перед Конвентом, что по приказу Напета его привезли в Тюильри, где заставили изготовить железный шкаф, спрятанный в стене между покоями короля и дофина, чтобы спрятать в нем все планы королевского заговора против народа.
По его словам, ему заплатили за работу и предложили стакан вина, которое он со страхом выпил, полагая, что оно отравлено. Невозможно было представить более низкие, более гнусные показания, но присутствующие в зале встретили их криками одобрения и овациями.
Еще более возмутительной оказалась речь министра Ролана, рассказавшего о том, что было найдено в этом шкафу.
На самом деле король хотел спрятать в нем драгоценности, деньги и некоторые письма, не желая, чтобы их читали посторонние. Но подчиненные Ролана нашли в этом шкафу намного больше того, что там лежало в действительности — планы оккупации Франции, планы восстания, планы расправы над народом. В общем, все то, что могло бы, возможно, находиться в сейфе у короля-тирана, но только не у Людовика XVI…
На следующий день после Рождества король, которому наконец разрешили побриться, предстал перед Конвентом.
Питу в своей форме солдата Национальной гвардии, открывающей любые двери, сумел пройти даже в Тампль и воспользовался этим, чтобы узнать новости. Он не пошел в ротонду к госпоже Клери, которую отправили в Жювизи. Несмотря ни на что, добрая женщина радовалась, что так легко отделалась.
С большой ловкостью госпожа Клери признала себя виновной.