Существо, которое лишь от одного осознания, что оно настолько любимо и желанно, становится сильнее всего окружающего мира. Конечно, человек может быть сильным в одиночестве, но ни с чем не сравнится мощь, которую может дать тебе тот, кого ты любишь. Как, впрочем, и нет более жестокого палача, который может уничтожить тебя одним словом.
Мое сумасшедшее настроение передавалось и детям. Особенно Лизе. Которую я неожиданно для себя самой взяла с собой на работу, после того, как забрала от свекрови. Мы всю дорогу распевали песни.
Смеялись и наелись пирожных. Не помню, когда в последний раз у меня был такой аппетит и желание жить. В офисе гномом тут же занялись девчонки, а я должна была сдать пару проектов и попросила, если что, привести ее ко мне в кабинет. Если всех достанет. Меня уверили, что это невозможно, а я засекла время — через сколько они передумают и вручат мне мое наглое чадо. Младшие дети — это нечто вроде домашних тиранов, сидящих на троне и раздающих абсурдные указания, поправляя маленькими ручками корону.
Можно пытаться сбросить этого монарха с трона… но потом ты сам же сажаешь его обратно, потому что у тирана есть мощнейшее атомное оружие против всех его подданных — это слёзы и поджатые губки. Поэтому наш тиран сидел на своем троне и иногда подвигался, чтобы рядом с нею сели ее сестры. Это я уже называла ядерным оружием, запрещенным законом, и тяжелой артиллерией."
"Я видела, как на меня смотрят сотрудницы, как удивленно провожают взглядами — да, не похожа на себя. Да, мне хорошо, и я счастлива.
Я даже услышала, как одна прошептала другой за столиком, что, наверное, у Евгении Павловны появился любовник. Ну в какой-то мере они были правы. У меня появился и любовник, и муж в одном лице, и вчера у меня был умопомрачительный, дикий секс, как, впрочем, и сегодня утром. Если б они только узнали, что их строгая Евгения Павловна стонала и извивалась на кухонном столе всего лишь несколько часов назад — их глаза стали бы размером с блюдца. Анжела не выдержала первой и, отвесив мне десять комплементов елейным голоском, «вылизав» меня с головы до ног, она вдруг спросила — не выхожу ли я замуж.
— Нет, я не могу выйти замуж, так как я замужем, Анжелочка, если ты помнишь?
Отправила несколько документов в принтер на печать и подняла на нее взгляд. Странно, но сегодня она меня не раздражала. Мне даже вдруг стало казаться, что она очень милая и преданная мне, напрасно я с ней так грубо обходилась. Она не заслужила. Надо ей организовать какую-то премию.
