Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Смахнув выступивший пот с лица, он схватил ее за подмышки и потащил ее тело целиком, — минус львиная доля мозгов, вытекших из ее разбитого черепа (он просто поражался, насколько не осознают люди, что их мозги — та же жидкость) — прочь от берега реки, к снаряжению, оставленному ей за грудой булыжников. В последнем ледниковом периоде эта местность была глетчером, ледником, и ландшафт был буквально усеян обветренными валунами, с линиями, сглаженными водой, ветрами и временем. С другой стороны, местность также была территорией горных львов, кугуаров, имелись здесь и гризли, и более мелкие хищники, никогда не бывшие против пальца там, уха здесь, ступни где-либо еще.

Без жетонов они не найдут Джеймс, или то, что от нее останется, долгое, долгое время, и, даже тогда, скорее всего, не одним куском.

Он прервался на секунду, чтобы обшарить ее карманы. Все практически тоже, что и у Хакетта. Единственным оружием Джеймс был ее учебный лазер, маломощная версия Маузера 480 — стандарта Вооруженных Сил Гегемонии, со встроенным опознавателем «Свой-Чужой», для считывания жетонов.

Но также его ждал и приятный сюрприз — небольшой запас запаянных в полосу целлофана плиток рациона. Плюхнувшись на валун, он оторвал одну из них, наиболее соблазнительную, обещавшую на вкус быть смесью орехового масла и шоколада, но увы, ею не являвшаяся.

Поглощая его, он вытащил фотоснимок из своего левого нагрудного кармана.

Снимок был сделан в МакБет-сити[2] вскоре после Битвы на Тибальте; он узнал луковицеобразную контрольную вышку космопорта. И разумеется, там была Аманда. Худенькая и очень высокая для пилота, почти двух метров роста. Она стояла, громоздкий шлем был в ее левой руке, правая ее рука была на лесенке к кабине ее истребителя, правый ее ботинок уже также стоял на нижней ступеньке. Ее оливковый летный комбинезон лишь подчеркивал ниспадающий на плечи неукротимый водопад волос, акцентировавших все внимание на ее глазах — зеленых и загадочных, словно глубины леса.

Потрясающа, соблазнительна, но полная тайны и доводящая до безумия. И сколько бы он не изучал черты ее лица и тела, они все еще ускользали от него, дразня его, пребывая на грани осознания, словно полустершийся сон.

Дожевав последнюю из плиток, он сглотнул, после чего приложился к фляге Джеймс, сделав солидный глоток.