Ее тут же проступившие сквозь тонкое кружево соски ясно сказали мне, что с ней происходит то же самое, что и со мной, пусть она наверняка сейчас намерена упираться до последнего, упорствуя в своем желании показать мне, что в гробу видала любое обращение, кроме грубого траха, с моей стороны. Но мне ведь от нее и не признания нужны, тело само все скажет за нее."
"Приблизился неторопливо, не прерывая зрительного контакта, стянул и свою футболку и бросил ее на крыльцо. Сократил расстояния до того, что ее грудь едва коснулась моей, а выперший в штанах член — живота.
Согнул немного колени, начиная тереться об нее, чуть-чуть, не столько касаясь, сколько заставляя сконцентрировать все внимание на обещании скорой большей интенсивности. Стал оглаживать губами ее лицо. От виска к скуле, по щеке до самого уголка рта с одной стороны, одновременно проводя очень-очень неторопливо самыми кончиками загрубевших пальцев по ее обнаженным бокам. Ноздри Роксаны дрогнули и затрепетали, но взгляд оставался все таким же твердым и вызывающим.
Обласкал лицо с другой стороны, совсем немного усиливая трение между нами. На ее скулах проступила краска, соски стали острыми пиками, дыхание участилось.
— Долго ты что-то запрягаешь, — съязвила она и обхватила по-хозяйски через ткань мой стояк.
Мышцы поясницы и бедер прошибло как током, в глазах потемнело от мощного импульса толкнуться навстречу ее дерзкому захвату, но я стремительно поймал обе ее руки, завел ей за спину, зафиксировал одной своей запястья, вынуждая выпятить грудь.
Картинка — сдуреть можно! Поддев носом подбородок, боднул, заставил откинуть голову, открывая для себя уже щедро мною отмеченную тонкую шею. Принялся всерьез, но не жестко целовать и посасывать нежную, чуть солоноватую кожу. Сдернул обе чашечки лифчика, подставляя уже раздразненные соски под скольжение жестковатых волос на моей груди, одновременно обхватывая свободной ладонью ее лобок. Моя лапища как в рай попала, будто под это и заточена всегда была. Роксана фыркнула, дернулась, открыла рот сказать какую-то сто процентов очередную призванную подстегнуть меня к грубости гадость.
Но я резко сдвинул руку, нажимая швом ее джинсов точно на клитор, и она захлебнулась вдохом. Времени после прошлого-то раза прошло всего ничего — она там чувствительна до невозможности, и да, я успел изучить ее слабые места. От всхлипа моей патлатой бури самого прикрутило, словно и не было у нас секса до темноты в глазах буквально только что.
