Если бы не уважение, питаемое мной к историку, я никогда бы не поверил тому, что Геродиан сообщает о Плавциане, поручившем центуриону Сатурнину в одиночку убить Севера и Антонина, находившихся в разных странах. Это настолько противоречит всем доводам разума, что только упомянутый авторитет не позволяет мне отвергнуть этот рассказ."
"Несколько афинских юношей задумали выступить против тиранов Афин Диокла и Гиппия. Они убили Диокла, но Гиппий, оставшийся в живых, отомстил за него. Жители Гераклеи Хион и Леонид, ученики Платона, устроили заговор против тиранов Клеарха и Сатира; убили Клеарха, Сатир же остался в живых и отомстил.
Неоднократно упоминавшиеся нами Пацци сумели расправиться только с Джулиано. Таким образом, от подобных покушений на нескольких правителей всегда следует воздерживаться, ибо от них не бывает толку никому, ни заговорщикам, ни их отчизне; более того, остающиеся в живых делаются более жестокими и невыносимыми, чему свидетели названные мною Флоренция, Афины и Гераклея.
Правда, заговор, предпринятый Пелопидом для освобождения своей родины – Фив, несмотря на все трудности, закончился успешно, хотя Пелопид покушался даже не на двух тиранов, а сразу на десятерых и не только не имел к ним доступа и не был их приближенным, но был открытым мятежником. Тем не менее ему удалось прийти в Фивы, перебить тиранов и освободить отечество. Однако все это он исполнил с помощью некоего Карона, советника этих тиранов, который открыл ему доступ в желаемое место.
И все же никто не должен подражать ему, ибо это было безнадежное предприятие, удавшееся чудом, как о нем и пишут все авторы, прославляющие его как событие редкое и неслыханное. Осуществление заговора может быть прервано воображаемой тревогой или непредвиденным происшествием, случившимся на месте. В то утро, когда Брут и его сообщники хотели убить Цезаря, последний долго разговаривал с Гнеем Попилием Ленатом, одним из заговорщиков. Зрелище этой длительной беседы навело их на мысль, что названный Попилий может открыть Цезарю их замыслы, так что они собрались уже напасть на Цезаря тут же, не ожидая его прибытия в Сенат.
Так они и поступили бы, если бы беседа не закончилась, и поскольку Цезарь вел себя как обычно, заговорщики успокоились. Такие воображаемые препятствия следует принимать во внимание и судить о них благоразумно, тем более что возникают они с большой легкостью. Чья совесть нечиста, тому часто кажется, что разговор идет о нем.
